Каин пришел за Анькой, отправить ее домой. И в этом тоже было облегчение, что не ко мне. Я вдруг осознала, какое состояние муторной тревоги и вечного напряжения вызывает у меня его присутствие...
Пропустив Аню, он чуть задержался в дверях.
— Как ты, Милана? — голос полон некого, даже искреннего участия...
— Все хорошо ваше величество, — отрапортовала я, прячась за официальной маской.
— Я зайду к тебе позже, — он улыбнулся... Широко, искренне, как улыбнулся мне однажды на лестнице, после чего я целиком и полностью по нему... звезданулась... Как однажды улыбнулся мне Рэй в прохладной галерее гротов, после чего я, до этого безумно злая на него тут же сдалась и позволила ему себя раздеть...
Я осела в кресло... Эта улыбка перевернула во мне все... руки свинцовые, а ощущения в теле как будто я опять медленно-медленно проваливаюсь куда-то вниз... Неужели Каин — это просто «злой Рэй». Перестав транслировать боль он обрел ту самую физическую магнетичность... Которую я может и считывала ранее, в ее надломленной, истерзанной версии ядовитого цветка...
Как будто горькое вино
Как будто вычурная поза...
Как будто роза под наркозом...
Я вдруг поняла, что кусаю себя за палец. Что я делаю, блин... Испытываю... возбуждение???
Тошнотворная слабость в коленях. Медленное, густое тепло в низу живота. Тело помнит все... Все это время он играл не только на моей боли. Он вел со мной тысячи игр одновременно. Я проваливаюсь... Проваливаюсь во тьму...
В какой-то момент та часть меня, что не хотела тонуть, цепляющаяся за воздух и золотое свечение в окнах вспоминает о том, что еще недавно взлетала вверх... Рэй... Рэй с его красивой аурой и хрустальным перезвоном... Рэй в состоянии вытащить меня...
Я разыскиваю его, ориентируясь по подсказкам охраны — в студии, в его мастерской. Рэй лепил из глины голую бабу. Сидящую на скале, одна нога чуть выше, другая, чуть ниже, рука простерта вдаль, а головы нет... Он наносил текстуру на бедро с помощью штуки типа нашей овощечистки, снимая тонкую стружку подсохшей глины, обнажая под ней... не другую глину, а будто самую плоть, живую и упругую...
Инструменты не знаю как их назвать, текстуризаторы наверное, и с фигурными лезвиями, и с узорчатыми валиками в диком беспорядке грудой валялись рядом на столе. Там были и простые, с истертыми деревянными рукоятями, грубо исполненные в металле, и золотые, инкрустированные перламутром и костью одинаково грязные, испачканные глиной. Равноценные в своем служении одной цели.
Но самое удивительное в этой скульптуре даже не женщина, а камень на котором она сидит. Это, конечно нереальный талант передать структуру тела, с растяжками, с где-то натянутой, а где-то словно мягкой кожей, но камень, который как настоящий... Я, например понятия не имею, какими характеристиками обладает настоящий камень, и что его отличает от куска глины, у меня не получится просто даже уловить разницу... она скорее просто чувствуется и все... Рэй не чувствовал, не знал, даже не копировал, он создавал, словно вскрывая суть.
— Рэй???
— А?
Его «А» это слушаю но не слышу... встретились два отлетевших... я кусаю губы, и сщурив глаза иду прямо на него, он, осторожно отставив руку с инструментом, ловит меня в объятия, не отрывая глаз от глины.
— Осторожно, я грязный.
— Да. Ты очень грязный, — шепчу я и слизываю глину с его щеки прикусываю зубами светлый завиток слипшихся тонких волос.
— Ммм? прямо сейчас?
— Да. Прямо сейчас.
— Не жалуйся потом что испортил платье.
★★★
Мы лежим на полу, холодном каменном полу его мастерской. Гаснут косые, почти вертикальные лучи, доигрывая на стенах пожар. Сегодня как-то все по другому. Мое поле взяло вверх. Грязно синее, как старая краска на стене гаража, советская школьная форма, кобальт, что «так идет блондинкам» из «три товарища» Марии-Ремарк, восковой налет на терновнике, тучи, заряженные градом... Строгость пустота, величие, ясность и... тревога. Рэй трогает мои губы пальцами. Это не ласка, это исследование. Он то едва заметно сжимает их, то растягивает, то мнет, исследуя внутреннюю структуру, упругость и эластичность...
— Каин обрел немыслимую силу, — говорю я в пустоту.
— Ты наделила его этой силой в своем восприятии. Он же видит в тебе равную — устало говорит Рэй. Его рука спускается к соску и проделывает все те же манипуляции...