Документы, наконец подписаны (последнюю подпись ставлю я).
Меня поздравляют. Я игнорирую все голоса, обернувшись к Каину произношу единственное за всю встречу «спасибо, котик» самым томным и вибрирующим голосом... в жизни... и, не дожидаясь никого, покидаю кабинет, оставля ему собирать бумаги...
Вот так вот! Сто — ноль в мою пользу! На меня смотрят все, собравшиеся в коридоре... Я ощущаю... власть?
Каин догоняет меня, и прижимает к стенке на глазах у всех. Сначала лицом к стене — я отгораживаюсь от него плечом, но он мягко разворачивает меня, еле прикасаясь, за талию кончиками пальцев... Кончики пальцев и шелк... Неуловимая разница между прикосновением и отсутствием прикосновения... Как же это заводит... Каин целует меня, по хозяйски, словно наказывая за провокацию в кабинете... все присутствующие, кажется, забывают дышать.
— Весна моей жизни, — задыхаясь, говорит Каин. И я без слов понимаю о чем он — без слов и без телепатии. Я — его первая, та, кто его пробудила. Да, только в этой жизни, но все же...
— Отпустишь меня на реснички? — спрашиваю я. Каин, кажется оторопел от такой наглости.
— Нет, детка. Нам нужно работать.
— Работать? — я делаю «наивные» непонимающие глаза, — но мне очень, очень надо, — по детски оттопыриваю я губку, и часто-часто моргаю, — очень.
Он усмехается, типа «я оценил твою игру» но чуть отстраняется, делается чуть холоднее.
— Пошли, — он хлопает меня по ягодице, окончательно повергнув в шок всех посетителей нотариальной.
★★★
Мы уходим через тихий двор и подъезд, коды от домофона которого Каин почему-то знает, и дальше, порталом — в его покои.
— Надо позвать горничную, — задумчиво говорю я, гляда на платье дракона, которое достала из картонного брендового пакета, я прихватила его вместо сумки в Москве. Теперь я бережно укладываю туда свой шелковый костюм и документы.
— Не надо. Я как-то справляюсь с государством, справлюсь и с застежкой женского платья — говорит Каин. Фраза его не лишена самолюбования.
— О, дааа, ты справляешься с государством, — соглашаюсь я, и, отринув смущение, поворачиваюсь в его сторону.
Он наг до пояса. Ниже уже облачился в брюки своего излюбленного коричневого цвета. Передо мной так впервые... Странно что он видел меня... всякой... но никогда не обнажался сам... в этом тоже есть некое... высокомерие... Я вдруг замечаю что-то, что начинает отчетливо мешать мне думать, какую-то режущую деталь... вот оно... шрам от аппендицита... старый... сейчас так уже не разрезают людей, операции делают через крошечное отверстие... светлая, тонкая, чуть серебрящаяся на изгибе линия, там, где линия шрама стрелочкой уходит в пах, аппетитно, маняще темной ямкой — едва заметная сборка — участки кожи чуть неровно срослись. Подхожу, и без тени смущения трогаю его там, прощупывая шов пальцем, веду его вверх, попутно оценив его пресс, не накачанный, как у Рэя, но все равно твердый, как будто трогаешь сталь а не человека...
— Достаточно, Милана. На сегодня хватит.
Он не отстраняется, не убирает мою руку, не делает отрицательных жестов. Просто просит. Пытается меня ограничить без грубости, словно дозирует степень своего присутствия в моей жизни...
— Почему? — тоном «отпусти меня на реснички» спрашиваю я.
— Потому что. Нам надо работать.
— И что? — с вызовом спрашиваю я, все еще продолжая пальпировать его.
— А то что я не смогу работать в таком состоянии!
— Ты???
— Не драконь меня! — он, наконец, убирает мою руку.
— Но ты же сказал что ты... ничего там не чувствуешь...
— Я не сказал что от этого нет лечения!
— Каин!!! И... Как давно?
— Со вчерашнего дня, — признается он.
— И теперь ты хочешь меня?
— Да.
— ААААА!!!! — я закрываю лицо руками. Я все это время была согласна быть с Рэем только потому что думала мне никогда не быть с ним... А теперь... Без этой маленькой деталии под названием «недоступность Каина» наш замечательный любовный треугольник никогда бы не мог существовать... Его болезнь создала его, чтоб тут же исчезнуть... Но Рэй теперь уже точно никуда не денется... что обостряет напряжение в треугольнике до степени порно МЖМ!!! — Твою мать!!! Ну почему у нас все так сложно? Почему все всегда через одно место??? Судьба, что, специально надо мной издевается??? Прикол у нее такой — посмотреть, когда сломается Милана??? Так все! Уже все!!! Сломалась, поздравляю!!! Я вас поздравляю, ваше величество!!! — я делаю низкий поклон, — боже, как я хочу сдохнуть, — ябросаюсь прямо, как есть, в нижнем белье на его безупречно заправленную кровать, — кто-нибудь, дайте яда... Я не шучу...