— Сука ты, Рэй.
Мне все кажется что Рэю должно быть больно, и я осторожно сканирую его, но он... в порядке... Это так странно, он спит со мной как любовник, и обсуждает парней, как подружка... Как будто ему тесны обычные человеческие роли, и он примеряет сразу несколько... Порой сочетая несочетаемое...
— Ты хоть определилась, за что ты на меня злишься. За то что я не показал тебе письмо, или за то, что показал? — Он снова берется за бритву, и, положив мою ногу к себе на колено, принимается обрабатывать лодыжку.
— Я злюсь не на тебя... Или на тебя... за то что заставляешь взрослеть...
— Да, это больно, — согласился Рэй, вытирая бритву о полотенце. Я на минуту залипаю на эту картину. Он склонился над моей ногой словно скульптор со своим инструментом... Я даже слегка шевелю пальцами, словно чтоб убедиться, что нога — живая.
— Ну, — спрашивает он после продолжительного молчания, — ты что-то решила?
— Нет, — беспомощно говорю я, — а как бы ты хотел?
— Ты не поедешь туда, — спокойно говорит Рэй
— Вот как???
— Ты уже там.
— Мы не вернемся оттуда... прежними... если мы поедем туда — для нас уже никогда больше не будет как раньше...
— Ты уже выросла из этого места.
— Но это значит предать тебя... Все что ты для меня создал... Этот островок безмятежности...
— Иногда приходится выбирать, кого ты предашь, — себя или другого...
— Ты просто поместил меня сюда чтобы я могла зализать раны?
— Может быть и так...
— А быть может, все это похищение даже и было срежиссированно твоим братом, — с обидой проговорила я.
— Нет, — расхохотался Рэй, — но он оценил.
Действительно, Каин не способен на спонтанные, импульсивные решения... Между моей просьбой и появлением в замке и похищением прошло буквально несколько минут, и все это время он находился рядом со мной... Спонтанность — его «слепое пятно» как он сам признал. Впрочем, он мог знать заранее что я захочу увидеть Рэя, и заронить эту идею в его голову задолго до того, как... Нет, у меня точно паранойя... Обострилась от одного звука его имени, надо же. Просто вспомнила о нем, и уже выбираю слова, танцуя как в поединке, и Рэй... сразу стал другим... А может, он никогда и не был манипулятором, это я видела манипуляции в каждом его движении и слове???
— Рэй, а тебе нравится власть?
— Сдаваться во власть момента — вот высший вид власти, что доступен под луной, — он склонился, и коснулся губами мизинца моей ноги.
— Ну перестань!
— Власть, — это воплощение планов. У меня не было на тебя планов, Милана, и это прекрасно. Только это и позволяет увидеть тебя такой, какая ты есть на самом деле...
— А сонастройка?
— Каин искренне верил, что мне нужно именно это, — пожал плечами он. Для меня же это было лишь способом быть с тобой. Одним из многих.
— Я не художник, Рэй. Я не способна на вот это вот твое «жить сейчас»... Мне обязательно нужно понимать что будет завтра...
— Ты просто пытаешься таким образом закрыться от своего страха, контролировать его.
— Не всегда страх. Я жила тут с тобой в абсолютном покое. И я поняла — мне нужно строить это завтра... В моем завтра должна быть я... Ты понимаешь?
— Я понимаю. Но хоть застройся. Оно никогда не будет лучше, чем вчера. А еще завтра никогда не будет таким, каким ты это себе представляешь. И в этом великая сила и великое освобождение…
ГЛАВА XXXXX ★ РОЖДЕНИЕ БОГИНИ
Мы добрались до замка за двое суток. Без кареты — верхом. Верхом было быстрее. Но мы ехали на лошадях не потому, что я торопилась. Напротив, я тянула время, все никак не могла накупаться наперед, попрощаться с морем. В последний день вобще накатило такое философское состояние, такая одурь... Я наблюдала за мерцанием солнечной дорожки на воде, игрой бликов, что отбрасывало на потолок, то вдруг начинала собирать ракушки и камни на память, то вываливала их к стене дома, понимая что ни не являются этим местом, а место в свою очередь, не является чувством, а чувство мною, хоть мне и невыносимо хочется в нем задержаться, а я... чем?...
Пока били копытом, ожидая меня, оседланные лошади, я выкладывала ракушками на песке сердечки и звезды, в попытке что-то после себя оставить, понимая, что их завтра же смоет водой. Я написала на камне, на самой дальней западной стене «ЗДЕСЬ БЫЛА МИЛА», понимая, что на русском никто этого не прочтет... Это было какое-то чувство единения с вечностью, и в то же время осознание себя песчинкой по сравнению с ней... Может я и начала что-то понимать из того, что транслировал мне Рэй...