— Все в порядке? — он вопросительно поднимает на меня глаза.
Я наверное неприлично долго стою, зависнув над его столом. Говорить бесполезно... Он сильнее меня в риторике. Но Рэй наглядно продемонстрировал что и у него есть слабые места. И для меня это... чувства?
Я обхожу стол и хватаю его за волосы, заставляя поднять голову, нагибаюсь к нему и целую... Каин, сначала дернувшийся было навстречу, сдается, усаживает меня на колени... У него немного соленые губы... Мы больше ничего не доказываем друг другу, я просто... Мне нужно попращаться с ним вот так... со своими мечтами... Хотя бы попробовать их на вкус... Узнать, чего я хотела...
Его руки поверх одежды, а чувствуется — словно под кожей... Искры... те самые голубые искры, которыми он когда-то исцелял меня, сейчас, неподконтрольные, проходят насквозь... Его пальцы сжимают мои ребра так, словно он боится что я исчезну, меня вырвут из его объятий. Это больно. И в этой боли — обещание и расплата... С моего молчаливого согласия он сдирает платье, ведет губами по шее, по груди, то чуть прикусывая, то отпуская... Его прикосновения — пламя, но после них горит как ото льда — кожа начинает жаждать его тепла так невыносимо, что я, оглушенная этими противоречивыми чувствами задираю голову и издаю крик... хриплый, животный...
На этот крик открывается дверь и один из драконов вежливо интересуется, все ли в порядке. Мне смешно. Я корчусь от смеха. Каин отдает распоряжение очистить крыло замка, усилить посты, и если принц Рэй попытается прорваться с боем — держать оборону. Его величество устраняет свидетелей до того, как что-то произошло...
— Он не придет, — тихо говорю я, но Каин меня не слышит.
Его тактика сменилась. Он больше не впивается в меня пальцами — он касается, еле еле, так, что это остается за гранью восприятия — я даже до конца не знаю, что ощущаю, его кожу или его биополя... Он не говорит, не ласкает, он открывает мне то, для чего созданы слова и ласки — мысли... нежность... он полностью снимает защиты. А после сам настраивается на меня. Этот ритуал кажется бесконечным, но все это время он словно держит меня кончиками пальцев. Я чувствую как сверкающая паутина, или лучи — продолжения его пальцев пронзают меня, вплетаются в кости, и я боюсь пошевелиться, прошитая насквозь этим кружевом... Рубин, как и говорили, висит у него на шее и я настраивають на него, очищаю сигнал от помех, регулирую громкость... теперь в целом мире для меня остался только он... мой король... Каин пытается взять под контроль свое электричество.
— Не надо, — шепчу я, — оставь... мне нравится!
Последним этапом стало — физическое избавление от одежды. Впрочем, когда обнаженность достигла такой степени, одежда уже не имеет значения... Он берет меня прямо на полу, перед своим креслом... Каин планировал сделать три шага до кушетки, но... мы не смогли... Он орет и кусает меня в ключицу едва ли не до крови при проникновении, а после наши чувства интерфирируют, сливаясь в единое чувство, возбуждаемое простыми движениями...
Мы больше не люди. Мы два волшебника в пустом крыле замка, которые прошли огромный путь к принятию силы друг друга, перестали видеть друг в друге людей и ломать каждый каждого под себя... И теперь что-то общее взлетает по экспоненте... Не его власть, не мое чувствование, а нечто, общее, простое, интуитивное, как намерение, что ли... И в этом состоянии мы можем просто менять все, менять целые миры, перепрошивать ткань мироздания... Мы, словно два сложившихся кусочка паззла, как будто только нас и не хватало друг другу...
Я не знаю, сколько мы провалялись, вне времени, погруженные в негу, буквально с отключившимися мозгами. Тотальная перезагрузка... Всего... И если первичный бульен ощущений может рождать мысли, то рано или поздно это произошло. Свет из окна, что медленно полз по текстуре ковра, освещая древний узор медленно, изгиб за изгибом, виток за витком... И повторяемость этого орнамента могла служить делениями на часах, только теперь время мерялось не секундами, а одному богу известными интервалами... Время в принципе стало иным, вязким и шло по другому.