Меня кладут на шкуру, Рэй делает несколько попыток открыть фиал с каким-то маслом, но впоследствии просто разбивает его, отломив горлышко... Я почему-то понимаю, фиал этот древний и запечатан давным-давно... Масло пахнет горными цветами, что встречаются в распадках у родников — не знаю их названия... запах холодный и сводящий с ума своей чистотой... Меня натирают им в четыре руки, Рэй долго держит меня в объятьях, успокаивая, лежит со мной рядом, гладит меня по спине... и потом, когда ему удается меня успокоить — резко входит... Спустя время, сзади входит второй... я даже не знаю, кто...
Я уже не здесь... я безмятежное белое облачко, я стрекоза на пруду, исследующая травинку в заполняющем душу покое...
Каин сам того не ведая, а, быть может, наоборот, собрал мой «гарем»... Пусть не в полном составе, но их чувства, кратно усиленные страстью, выведенные на какой то иной уровень наркотиком, который теперь через поры источает моя кожа, который я потребила в таком количестве, что я им дышу, потею, передаю через слизь, но в какой-то новой, переработанной, усложненной формуле, с кусочком моего ДНК... Их чувства теперь разгоняют меня и мое, я не знаю, могущество...
Я слышу всех... Не так как их слышал когда-то Каин — он слышал только боль, об остальном лишь догадывался, но и он научился угадывать рисунок поступков, угадывать вязь судьбы, полотно миров, ткань мироздания... Не ту, что из столкновения частиц, а ту что из столкновения искр, идей, разумной материи... ткань мироздания как переплетение импульсов. Величие ноосферы. Как тысячи звезд, горящих прямо здесь, во мне и вокруг меня... Я вижу это гораздо четче чем он — у меня большая полнота спектра, спектр ощущений... Я вижу прошлое. Я вижу будущее. Я вижу как многие связи замыкаются на мне — я становлюсь единственным, воплощенным во плоти символом существования целого народа и связанных с ним... Они дышат мною... я — их смысл... И за то что я дышу, за то что я источаю тот невыносимо сладкий для человечества наркотик, готовы ради меня на все... Перестраивать свои дорожки, свои интриги, подвиги и злодеяния — отныне все во имя меня... Каждый вдох во имя меня... Чтоб я жила легче, лучше, и... дольше???
Я взрываюсь истерическим смехом. Так вот что задумал Каин... Он ищет для меня... физического бессмертия?
— Ты идиот, Каин, — ору я, пугаясь собственного голоса, — я разгадала твой замысел. И дерзость твоя и твоя любовь достойны преклонения. Но неужели ты думаешь, что способен играть с подобными вещами???
— В чем я ошибся? — спрашивает Каин. Его голос звучит спокойно. Пожалуй спокойствие — самое неожиданное, что можно было бы ожидать во всем этом... трэше...
— Нужно... больше людей... — говорю я.
— Сколько? — бесстрастно спрашивает он. Я хохочу, — уж точно не трое. Понял... Я все сделаю, детка. Ты только держись, — за невозможностью коснуться меня губами (я зажата между телами других) он касается пальцами своих губ, а после моих... И в этом прикосновении грязи больше, чем... Впрочем, неважно...
— Отдай, — хриплю я, хватаясь за рубин, висящий у него на шее. Он молча расстегивает цепочку. Рубин остается в моей руке.
— Не отпускайте ее ни на секунду, — грубо бросает он парням, — это приказ...
★★★
«Фон» Рэя и Кристиана другой. Меньше власти и больше покорности. Покорность воина системе которая его калечит. Покорность мальчишки выстроенная на величайшем доверии к миру... Я уже не люблю и не ненавижу, я сложнее этого. Я просто варюсь в новом вкусе своего бытия... Возвращается Каин. Я не знаю, сколько прошло времени...
— Все готово...— он смотрит на меня, как на нового мессию, уж не знаю, что он там видит... я давно утратила сопротивление на самом высшем уровне, на уровне утраты тонуса мышечных волокон... мое тело — просто податливый кусок мяса, который непрерывно сношают... то ли от шока, то ли под препаратами, я не чувствую боли, не чувствую ничего, кроме невыносимого опьянения стройностью числовых рядов, которые непрерывно выводит мой разум... наверное чтоб отвлечься...
— ОНА готова, — эхом вторит ему Рэй.
Каин вскрывает тем же способом, что и Рэй прежде — отбивая горлышко вместе с крышкой граненый сосуд с черным, как нефть содержимым и разливает это на два кубка. Один он подносит Рэю. Свой выпивает залпом и наполняет снова