— Знаешь, а так и правда гораздо лучше, — я улыбнулась ему одной из самых очаровательных своих улыбок... вернее... улыбок Рэя...
— У тебя уже получается!
— Благодарю! — прошипела я и потянулась к своей утренней чашке чая, к которой Рэй никак не подпускал меня со своими нотациями.
— Не так! — он ударяет меня по руке. Не указательным. Средним и безымянным. Ты тянешься к объекту указательным пальцем. Заводишь ладонь как бы сбоку, с загибом внутрь, работают совершенно не те мышцы. Надо тянуть всю ладнь целиком. Представляй что твоя цель коснуться предмета безымянным пальцем. Возникает совершенно иная грация. Видишь разницу? — он демонстрирует мне и так и так.
— Я просто хочу выпить чая, Рэй.
— И это лучший момент для обучения!
Я сдаюсь и с нескольких попыток беру чашку правильно.
Пол дня мы мучаем друг друга в каком-то тактильном поединке. Он ставит мне движения, осанку, тыкает пальцем то в локоть то под лопатку, я огрызаюсь и... улыбаюсь... Мы улыбаемся друг другу столь искренне и нежно, что даже мой мозг, сам генерирующий все эти улыбки отказывается поверить в то, что это игра...
— Неплохо, малыш, — наконец резюмирует он. И запомни, тебе дозволено орать и плакать, выдирать волосы и биться о стены только в пределах этих покоев. Но там, за этой дверью начинается твоя игра. Игра в величайшую королеву.
— О-о, так это игра???
— Разумеется. И главное в этой игре, — смотреть на весь происходящий абсурд с позиции абсолютной любви.
— Это как? — не поняла я.
— Ты смотришь на все, предательства, преступления и казни с позиции абсолютного принятия, понимания и всепрощения. Ты смотришь в глаза каждому говорящему словно влюблена в него с тринадцати лет. Ты не верховный король. Судить, осуждать — не твоя работа. Оставь это чувство за порогом этой комнаты. Твоя работа — давать людям поддержку, взглядом и жестом. И, самое главное. Ты так смотришь на короля....
— Как Эмина с Вернером, — вставляю я.
— Не знаю, что там с Эминой.
— Она так смотрит на него, что гипнотизирует взглядом... В нее влюблены все, а она словно собирает эти цветы в охапку и отдает ему.
— Все верно. Люди несут тебе ценнейший ресурс. Крупицы магии, своих душ. А ты, жестами и взглядами перераспределяешь его по триаде первого круга. Твои отношения с первым кругом должны быть исполнены благодарности «без вас меня бы не существовало» и тогда человеческое стадо будет поддерживать и его, потому что не мыслит более существования без тебя.
— Стадо...
— А что?
— Ничего. Ты только что назвал людей стадом.
— Я был в желтом зале. Как и ты, детка. Кому ты рассказываешь. Они — стадо.
— Да, ты безусловно прав, Рэй. А знаешь, что самое прикольное... Они достойны таких правителей, как вы... Они — вас, вы их... Все всех...
— И ты — нас...
— Ну что ты, малыш, я особенная. Хотя бы потому что я все это вижу.
— Все все видят, Милана. Все все отлично видят. И продолжают играть в эту игру...
— Мы живем в гребанном цирке, — задумчиво произношу я.
— Красавица ты моя.
— Ты хотел сказать «умница»? — я задумчиво потянулась рукой к его лицу, упавшая на глаза золотистая прядь просто физически мешала, манила ее поправить...
— Что за хватательные движения, — он легонько ударил меня по руке, — сколько раз говорить, тянись безымянным пальцем, раскрытой ладонью! ты не крестьянка которая хватается за топор!!!
Каин забежал проведать меня перед обедом. Притащил шоколадку «Milka». Интересно, когда он успел аскочить в портал? Пока мы валялись с Рэем? Или припас заранее?
— Я ненавижу этот шоколад, — капризно заявила я.
— Да? А я думал, ты оценишь. Шоколад с твоим именем.
— У нас не только шоколадки, целые фабрики шоколада называют именами любимых, — я лениво вскрываю обертку новым, сегодня освоенным способом и кладу в рот однин кусочек... ему...
Восприняв это как приглашение к более близкому контакту, Каин протягивает руку к моему лицу, но я выставляю между нами растопыренную ладонь и улыбаюсь «улыбкой номер два» нафаршированной мысленной расчлененкой... Я чувствую его голод... Мне нравится его мучить...
— Потрясающе, — говорит Каин, — эта женщина, — твой очередной шедевр, брат.
— Наш... к сожалению... — нагло заявляет Рэй. И это не про признание Каина сотворцом. Это про то, что если бы он не вмешивался, было бы лучше.
— Ты поставил ей рефлексы за один день.
— Она чувствует систему лучше и глубже чем мы с тобой, и поэтому ее трансформации столь стремительны.
— Я вас обоих ненавижу... Мрази — с «улыбкой номер один» (любовь и принятие) заявляю я.
— Она все еще не подпускает к себе? — интересуется Каин, опять же у Рэя.