Вешаю лепесток на стену и возвращаюсь в королевские покои. Заняться особо нечем, кроме того холодно... Забираюсь обратно под одеяло. Чуткий Рэй просыпается тут же.
— Ты холодная, — возмущается он — где тебя носило?
Вопрос не требует ответа и я молчу. Он не отстраняется, напротив, с готовностью накрывает собой, укутывая теплом. Роняет голову на подушку, пытается доспать и сон уже не идет, он сонно шевелится, на этот раз не потому что ему помешали а потому что сознание медленно возвращается. Подносит к губам мою руку, целует окоченевшие пальцы, а потом просто помещает их в рот чтобы согреть. Это странная форма физической связи. Он не может говорить, но он держит во рту мои пальцы а я позволяю и это тоже форма диалога — жест и его подтверждение. Ничего не происходит, мы просто лежим так...
★★★
Утро. Стук костяных вилок за завтраком, мелодичный звон сервиза. После ночи, уху, привыкшему к тишине все звуки кажутся невероятно наполненными. Меня приводят в порядок две горничные, Лиса и Герда. Они творят прическу, постоянно примеряя мне на голову корону, чтобы они идеально соответствовали друг другу. Кристиан, сегодня весь в белом, как и Рэй стоит рядом у моего кресла, рука на моем плече. Мое платье рядом, на манекене, тоже белое. Слава богу не пышное, зато с огромным, волочащимся по полю шлейфом и рукавами. Та их часть, что лежит на полу не белая, а красная... Словно пропитанная кровью трупов, по которым шла королева... Каин, созвучно этому, единственный в темно-красном. Кто, интересно, составлял этот фэмили лук?
— Кто выбирал платье? — капризно интересуюсь я.
— Это ритуальная одежда, Милк.
— Не произноси при мне это слово!
Рэй, чьи сборы гораздо проще чем мои, и уже позади, попивает чай и неотрывно следит взглядом за моими взаимодействиями с Крисом, так как собака гипнотизирует взглядом кусок колбасы. Мне хочется сжать руку Криса, поцеловать, рассказать как я сильно скучала, но мне кажется, тогда он вызовет его на дуэль... Впрочем, тактильный контакт важен, но и без него мы сонастраиваемся... Вечное неравновесие системы... все трое слишком разные чтобы можно было свести все к единому знаменателю... Единомоментно можно быть только с кем-то одним и про себя не следует забывать... Я все же ловлю руку Криса на своем плече и подношу к губам. На его пальцах сегодня кольца. Не украшения — печати, награды, подтверждения статуса... Я касаюсь губами серебристого колечка с мутно-голубоватым молочным камнем...
Каин подходит, не обращая внимания на укладывающий мои волосы горничных, приподнимает мое лицо за подбородок. Пристально всматривается.
— Глаза слишком яркие, — выносит вердикт он, — ты будешь сегодня плакать?
— Нет...
— Тогда пойдет... — он трогает пальцем стрелку словно желая убедиться что не размажется, — Рэй подойди-ка сюда!
— Ненавижу коронации, — фыркает Рэй, отставляя чашку.
— Я тоже, — соглашается Каин, — на мой взгляд наша королева выглядит слишком вульгарно.
— Милка не умеет краситься, — соглашается Рэй.
Я начинаю дико ржать.
— Что такое? — спрашивает Каин.
— Ничего. Впервые вижу чтобы вы хоть в чем то были солидарны.
Рэй протягивает руку, и Лиса, понимая его без слов, кладет на его раскрытую ладонь мою косметичку. Он замирает как художник у холста.
— Закрой глаза, — командует он.
Я послушно выполняю. Крису приходится отстраниться... Вот он танец власти... Как платок в танце ее перехватывают, то один, то другой... Рэй начинает работать с моим лицом.
— Что сегодня будет, Рэй?
— Ничего. Тебе оденут на голову железную шапку, а потом все будут жрать, пить и произносить речи, и так часов шесть а ты будешь думать только о том как бы не уронить эту железяку. К концу дня ты уже будешь ее ненавидеть... Удобно сидит?
— Да...
— Это как с обувью. Если есть хоть малейший дискомфорт, к вечеру он превратится в пытку... Осанку держи как я тебя учил а то с ума сойдешь.
— Так это была специальная осанка под корону?
— Да. И за столом не забудь как надо брать предметы. Ты должна производить впечатление инаковаости и недостижимого совершенства.
— Как Каин?
— Как Каин.
Мы надолго замолкаем. Рэй сосредоточенно работает.
— Моя королева, неужели вам совсем не страшно? — нарушает, наконец тишину Лиса.
Я понимаю что вопрос скорее терапевтический чем из беспокойства. Пусть лучше я проговорю все свои страхи сейчас, чем дам себе волю на людях... И я благодарна за этот вопрос. Я честно провожу тотальную интроспекцию, и сама удивляюсь ответу, который нашла...