★★★
Семейство... Это слово приследуент меня в сутолочной неестественности речей желтого зала, где я словно в сотый раз, но все остальные видят меня словно в первый. Да, у меня новое платье и инеистая корона на голове, которую стоящий за моим плечом Крис иногда деликатно поправляет. Я не смотрю в пол, я дарю улыбки, не менее искристые, чем корона, адресованные никому и каждому.
«Они просто не знали, что ты будешь здесь. Иначе бы полный зал набился», — комментирует Рэй, — «мне кажется посещаемость заседаний с сегодняшнего дня резко вырастет... Скажи, они в состоянии думать о чем-то кроме твоего декольте?»
— А ты в состоянии думать о чем-то другом?
Рэй одновременно делает три действия, — широко улыбается, подмигивает и кусает себя за палец. Я снисходительно усмехаюсь, как и подобает королеве на выходки неразумного дитя...
Семейство... Что-то такое зародилось во мне с этим, случайно брошенным Каином, архаичным словом... И я вдруг понимаю — да... они были изначально. Все. Рэй, Фрэйр и остальные. Меня просто приняли в эту странную семью. Я не создавала ее, как это принято у нас, на Земле, на равных и даже неся за нее большую часть ответственности за семью, как женщина. Я просто пришла в готовое, уже созданное пространство со своими простроенными взаимодействиями и негласными правилами... И это... освобождает... Мне не надо ничего рушить чтобы на обломках строить что-то свое, примеряя на себя вымученную и выстраданную роль «хранительницы». Я ни за что не ответственна и мир без меня не рухнет... Я могу просто быть любимым ребенком в однажды выстроенной иерархии, как Рэй, который постоянно косячит, но от этого любят его не меньше... И еще впервые приходит понимание, что Семирамиты — это нечто большее, чем эти два брата, на которых меня «замкнуло»...
★★★
И, в продолжение, тем, я понимаю, что на обеде меня ждет знакомство со старшими Семирамитами. До них донеслась весть о женитьбе Каина и они прибыли в замок так быстро насколько это позволили ноги их лучших лошадей. «Поле» сообщает мне это некоторыми напряжениями и искажениями, сумятицей, беспокойством слуг. Я, кажется, научилась читать искажения... Что занятно, братья не сказали мне об этом сюрпризе ни слова. И это не неуважение, а, наоборот, уважение. Уважение к моей силе. Они знают что я и так все узнаю сама... Родителей я выкупаю сразу. Он — тот самый, что передал братьям и сестрам ту рыжую искру — худой и высокий с некрасиво-ржавыми волосами, худое бледное лицо, проваленные скулы, неприятный, пронзительный взгляд. Поверить не молгу что «его все любили». Впрочем тут и Каина любят, как ни странно. И, даже меня... Мать статная, осанистая, темноглазая. Волосы цвета «натуральный русый», то есть никакие. И первым делом я подхожу к ней, не дожидаясь официальной церемонии «представления». Вижу себя ее глазами — платье в золоте, почти в тон коже, отчего не ясно, где кончается золото и начинаются голые плечи, блеск украшений лишь добавляет ощущения «золотой статуи». Единственный темный акцент — пышные темные волосы и ресницы в тон. Взгляд встревоженный, настороженный. Для них я не член семьи, а некое инородное тело, вмешательство, которое непонятно к чему приведет... Я беру ее за руку правой рукой, что, конечно, большая наглость, и, левой рукой придерживая корону, наклоняюсь и целую ее...
— Примите мою благодарность вам за сына, — говорю я, улыбаясь улыбкой номер один, — сила вашей любви создала то, что стало смыслом моей жизни, моим дыханием, моим продолжением... — Я говорю это настолько искренне, что волосы на руках встают дыбом, — такое невозможно сыграть... Она, кажется чувствует ко мне искру доверия, и я использую этот атом чтобы обнять ее так, чтобы она не отстранилась... Обнимаю... и плачу...
— Четыре секунды, — шепчет Рэй Каину за моей спиной.
— Да, быстро она ее окрутила, — задумчиво соглашается Каин. Стратег по натуре, он не видит у себя под носом столь громких тактических побед, — он видит лишь то что долго обдумывалось и прорабатывалось...
Я прерываю объятия, едва они начинают казаться «неприлично долгими» и перехожу к «старому королю». фокус с обнимашками тут уже не прокатит, и я просто кланяюсь, приложив руку к сердцу и все так же удерживая корону и благодарю его за доверие и за государство которое он сохранил для своих потомков. Мужчина (как его интересно, зовут то, смотрит мне в глаза пронзительно долго, словно надеясь увидеть в них хоть каплю фальши, и наконец, смягчается лучистой улыбкой, которая мновенно высвечивает все морщины на его лице, но как-то по доброму. Он касается меня пальцем по центру лба, и это что-то вроде обряда крещения, возведения, передачи чего-то...