— Тебя сейчас только это беспокоит?
— Детали важны. Пошли танцевать?
— Ты ж не умеешь.
— Тогда надо было оставаться в своих покоях.
Я ловлю чей-то взгляд из зала, — и улыбаюсь улыбкой, которая освещает всех присутствующих. Движ на мгновение замедляется и ускоряется вновь.
— Не драматизируй, Каин. Мы лишь сонастраиваемся. Притирки неизбежны даже в парах, а нас четверо. Возведи это в степень.
— Ты слишком активно рвешься к власти.
— Не рвусь а пользуюсь. Я ею уже обладаю, — я отрываю влюбленный взгляд от зала и перенаправляю на него, не меняя улыбки, —, ты оказался не готов к новому распределению сил, — констатировала я.
— Я не способен подчиняться. Когда ты приказала мне убить брата... Меня сломал не текст приказа... А сама необходимость его выполнять.
— Я научу тебя, — сладким голосом пообещала я.
— Вот как? — он заинтересованно вздернул брось, — и как же ты это сделаешь?
— Ты умеешь подчиняться. Ты очень дисциплинированный человек, Каин. Просто всю жизнь ты подчинялся только себе. Тебе достаточно лишь признать что теперь я выше тебя.
Он широко улыбнулся мне, отвечая на мою «влюбленную улыбку».
— В чем-то, но не во всем, дорогая.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что у великой королевы есть слабые стороны, — смеюсь я.
— Я хочу сказать что у каждого из нас есть своя зона отвественности и влияния.
— Разумеется. Закупай зерно для нашей армии и чини обозы. Оттачивай наше оружие, а Рэй нанесет им удар. А я решу, как это сделать.
— О, ты решила сделать из меня хозяйственника? — развеселился он.
— У тебя это отлично получается!
— Тебе конец, Милка... — зашептал он — дай только добраться до спальни...
— О, правильно ли я понимаю, что, раз ты перешел на угрозы, у тебя закончились аргументы?
— Нет, мне просто нравится тебе угрожать.
— Ммм... тогда расскажи, как ты это сделаешь?
— У тебя не получится спровоцировать меня своим мурлыканьем, дорогая.
— Ты агришься на первый круг. Это проблема. Это наши основы, Каин, и это не я придумала, это ты сам так придумал. Ты чуть не продал брата и чуть не прикончил моего телохранителя с разницей в несколько часов.
— Ммм, будешь решать эту проблему, укрепляя нашу связь совместными оргиями?
— Это локальная скорая помошь, а не долговременное стратегическое решение. Проблема именно в тебе, Каин. Ты оказался не готов раствориться в нашей вселенной, которую сам же и создал.
— Естественно, я же король.
— А я божество. И даже я в парадигме новосозданной системы равна с простыми людьми, — я незаметно коснулась руки Кристиана, лежавшей на спинке кресла за моим плечом.
— Знаешь в чем самый абсурд ситуации? Ты обсуждаешь со мною же способ, которым будешь меня ломать... И мне это нравится...
— Ломать??? О боже, Каин. Ты мыслишь в старой парадигме! Я создаю а не ломаю. Я трансформирую, возраждаю, вдыхаю жизнь и наполняю любовью.
— О, последнее у тебя шикарно получается.
— Благодаря тебе, Каин. Ты сумел легализовать сам факт наличия на троне королевы-шлюхи.
— Рад был угодить.
— Угодить? Ты пересоздал меня, прежде уничтожив. Но пути назад нет, как и нет теперь смысла рассуждать о праве на жизнь той наивной девочки, которой я когда-то была.
— Тебе нравится в новой роли?
— Нравится? Ты снова мыслишь по человечески. Это за гранью добра и зла, Каин, за гранью осуждения и одобрения. Это сила, невероятная мощь, которой даже не я владею — она владеет мной.
Слуги подали прямо в руки большие серебрянные кубки с напитками и прозрачными «окошками» там где в стенки были вделаны самоцветы. Рядом с каждым троном появились не столики, скорее подносы на ажурных кованых подставках с виноградом, розами и прочим фруктово-букетно-десертным украшаловом.
— У нас сегодня фуршет я так понимаю? — лениво проинтересовалась я, отщипывая одну виноградинку, — пожрать нормально не получится?
— Что, аппетит разыгрался?
— Я с вами сожгла колорий больше, чем вешу сама.
— Не набивай рот, сейчас будет тост в твою честь, — он перехватил кубок в руке поудобнее.
— Угу, — я послушно проглотила ягоду, чтобы не жевать во время тоста.
Каин встал. Зазвучали какие-то приветственные слова. Напиток показался мне горьким. Нет, он не отравлен, нет. Просто все здесь, даже воздух пропитан этим оттенком горечи миндальных садов, который я почему то как будто не чувствовала раньше... Вкус власти... Вкус бессмертия... Пепел мириадов утрат, что лежит тонким слоем на всем, отравляя жизнь… Я исполнила все. Все свои мечты. Исполнила и похоронила, ибо сбываясь они перестают быть нужны тебе… Я развенчала все свои иллюзии, я прошла через весь ад собственной психики, чтобы очистить себя настолько, чтоб слиться с общественным бессознательным… Очистить или сломать, ибо что есть «я» если не рисунок пятен грязи и шрамов на твоей душе… Все это — через горькое принятие того, что жизнь — она вот такая… И от этого вкуса теперь не отмыться, не выполоскать его из себя самыми дорогими винами, не стереть даже самыми сладкими ласками… Все что они могут — лишь подарить краткий миг забвения для первого круга… что делает их необходимыми как воздух, чтоб невелировать эту горчинку… Тонкую, миндальную горчинку, которой напоен воздух как в том цветущем саду, что окружает замок...