— Мир наш довольно сложен, а специфика передачи сообщений тебе сложна настолько, что я даже не берусь ее описать. Скажу только, что я использую индустрию магии, так же как ты используешь индустрию цифрового мира, свой телефон, микросхемы и чипы что в нем, связь проводную и беспроводную, электричество и радиоволны, открытия великих ученых, не задумываясь о том, как это работает…
— Зачем ты искал меня?
— Я искал не тебя, я всегда знал, где ты, ощущал каким—то дополнительным чувством. Я искал способ с тобой связаться, встретиться с тобой. И я потратил пол жизни, перевернул пол мира, чтобы найти для тебя возможность быть рядом со мной во плоти.
— Каким образом? Мы же в разных мирах
— Сложно объяснить. Это через выход в четвертое измерение, откуда оба наших, и мое, и твое, видимы как две некие сцены, и ты можешь войти в любую из них, словно в комнату…
— И зачем это тебе?
— Я же дал клятву
— А зачем это мне?
— Разве я могу решать за тебя?
— Ты хочешь, чтоб я была рядом?
— Да
— Жила там у тебя?
— Да
— А если я не соглашусь?
— Будет обидно. Но у меня тут сосредоточены огромные ресурсы, подумай, я много чем могу помочь
— Ты тогда здорово съэкономил мне время с тем билетом… Верну должок тем же… Короче, не трать на меня время. Я не могу бросить больную мать… А еще институт, братишку, и…
Я с ужасом поняла, что мой мир на этом кончился. Ни любимого попугайчика, ни миссии. База (семья) и проект, в который вложено куча страданий, и ты его не бросишь просто потому, что не переживешь того факта, что все это было напрасно (институт). Даже любимого человека в общем то нет.
— И?
— Обожаю тебя. Ты заставил задуматься над своими ценностями. Знаешь, в обычной ситуации можно выдумать себе что угодно, типа меня держит тут прекрасный вкус кофе, чтения Антуана Марио Роже де Сент Экзюпери, но когда тебя ставят перед некой возможностью, вот как ты сейчас, мгновенно обнажается самая суть вещей…
— Я не прошу тебя бросать все. Ты сможешь вернуться. Ты сможешь возвращаться столько раз, сколько будет нужно.
— И ты тоже можешь сюда попасть?
— Могу
— Почему не сделал этого сразу?
— Допустим, я подошел бы к тебе на улице, мы бы познакомились, между нами завязалось бы какое-то общение, и потом я начал бы рассказывать тебе все то, что говорю сейчас. Твоя реакция?
— И ты решил начать с «чуда»?
— Да
— А ты можешь переместиться сюда, прямо сейчас?
— Могу
— Давай
— Я позвоню в входную дверь
Я занервничала. Встала, прошла на кухню. Налила себе остывшего чай. Анька все так же сидела и рубилась в какую-то игрушку на телефоне. Кровавое мессиво, зомби, фантастическое оружие. Я на какое-то время залипла в зрелище как она ловко расправлялась с всевозможными монстрами.
В дверь действительно позвонили минут через десять.
— Это еще что! – Возмутилась Аня. Время двадцать минут второго!
— Это ко мне… – сказала я. В горле внезапно пересохло.
Я неловко встала из-за стола, попутно ударившись о угол, и подошла к двери. Отметила, что ноги подкашиваются.
У дверей меня настигла какая—то необъяснимая, животная тревога. Казалось, за ней космический холод, необъятность космоса, дышит звездами незнакомое мне пространство.
Я протянула руку к засову. Неизвестность запугивала и манила, как манит взглянуть вниз огромная высота. Щекотка в костях. Сначала в предплечьях, потом где-то в плечах и в ногах одновременно. Щелкнул замок. Мне показалось, это было громко, как выстрел…
Я толком не разглядела того, кто стоял в темноте подъезда. Поняла только, что он высокий, потому что глаза сверкнули выше уровня моих глаз. Запах… Нездешний. Терпкий, древесный, хвойный и дымный, вишневый, мускатный, в чем то манящий, в чем то отталкивающий… Блеснуло лилиями и хризантемами бесконечное золотое шитье на непонятной одежде, то ли из музея, то ли из театра, кино, или компьютерной игры. Материя - не то бархат, но какой-то грубый и матовый, то ли какая-то мягкая замша. Юноша. Бледный. Чуть рыжеватый, словно в волнистых каштановых волосах запутались блики от пламени свеч. Подбородок наверх, чуть бледный, даже скорее побледневший, намек на веснушки, легкая асимметрия в овале лица. В глаза я смотреть боялась.
Вдруг очень ощутимо и громко забилось в груди сердце. Так громко, словно до этого не стучало минуту, и теперь наверстывало упущенное. Я прислонилась к дверному косяку.
Он улыбнулся. «Улыбка вид снизу» казалась немного высокомерной, хотя все равно достаточно милой. И даже робкой. Да, этот юноша однозначно вызывает ощущение некого трепета. Я вдруг, почему-то впервые в жизни подумала, что робкие парни, это, наверное, космос. Даже захотелось найти подобного в своем окружении и попробовать с ним замутить.