И Линдси не придумала ничего лучшего, чем позвонить Бенджамину Стюарту и поинтересоваться у него, что тот знает о личности Алекса Коула. Тот сперва удивился нежданному звонку, но потом признался, что мужчина – детдомовский, что у него были какие-то проблемы и с родными родителями, оказавшимися психами, и с приемными.
- Спасибо, - хмуро поблагодарила Стюарта девушка и тяжело вздохнула.
Задумчиво Эванс стояла у плиты и готовила омлет с ветчиной и сладким перцем, когда услышала позади себя движение. На лице Коула, несмотря на кажущееся спокойствие, легко читалась ярость. Мужчина, не проронив ни слова, уселся за стол и принялся постукивать пальцами по перечнице. Аналогично молча Линдси порезала хлеб, достала два прибора, тарелки и положила в них еду, после чего присела напротив Алекса. Тот недовольно смотрел на пищу и ощущал жгучее желание сбросить все со стола. Девушка только принялась завтракать, как ее кольнуло нехорошее предчувствие. Она быстро посмотрела на раздосадованного чем-то парня, а потом, не думая, схватила свою тарелку, кусочек хлеба и направилась в гостиную.
- Ты чего? – Алекс появился незамедлительно на пороге комнаты.
- А ты?
- Я уезжаю, в Сиэтл. Бенджамин обнаружил, что туда прибыл Марлен. Шеф с парнями тоже туда планирует лететь.
- Хорошо, как скажешь.
Линдси продолжила ковыряться в тарелке, строя равнодушный вид, но состояние близилось к истерическому. Насилу удерживая слезы обиды и негодования, девушка снова согласно кивнула. Мужчина выругался, с легкостью прочитав Эванс.
- Хочешь, чтобы я все о себе рассказал, да?
- А надо? – и девушка задумчиво взглянула на собеседника.
- Откуда ты знаешь? – Алекс увидел, как Линдси покраснела, и едва сдержался от того, чтоб схватить девчонку и придушить ее. – Откуда ты, черт тебя возьми, знаешь?
Он повысил голос, зарычав и нависнув над девушкой, в чьих глазах заблестели слезы вперемешку с испугом. Эванс вскочила с дивана, оставив тарелку с остывшим омлетом на тумбочке, и, не глядя на взбешенного собеседника, поспешила на второй этаж. Она только успела ступить на первую ступеньку, как Алекс дернул ее к себе за руку и тут же втолкнул в стену. Впервые на мужском лице девушка видела такой поток отчаянной ярости.
- Ну, же, - он больно вцепился в надплечье и наклонился вплотную.
- Ты так резко ушел, я испугалась за тебя, - принялась оправдываться Линдси, пытаясь отыскать в чужом взгляде намек на понимание. – Я набрала Стюарта, и он мне сказал…совсем чуть-чуть, правда. Только то, что ты – из детдома.
Молодая женщина стояла с распущенными волосами, разбросанными на плечах, в полупрозрачном пеньюаре, прятавшим кружевной топ, и бежевых тапочках и видела, как на сморщившемся лице здорового мужчины то и дело возникали полосы с трудом сдерживаемой боли. И Эванс неожиданно для себя перестала бояться. В одно мгновенье ей стало абсолютно безразлично, как отреагирует на признание Алекс. Темп сердца замедлился. Ей просто захотелось, чтобы парень смог избавиться от своей боли. Серые глаза прищурились, а руки жестко встряхнули девушку дважды.
- Что еще говорил? Не лги мне!
- Сказал, что у тебя были серьезные проблемы, - и Линдси тихо пересказала диалог с Бенджамином.
-Я помню, что обещал не делать тебе больно, но ты…
- Но я проявила беспокойство о тебе, и ты испугался этого, верно?
- Замолчи!
Алекс быстро закипал, но успевал с изумлением отмечать, что не может контролировать себя. Когда он понял, что кто-то еще узнал о его отвратительном прошлом, весь негатив принялся выливаться наружу, словно гнойная рана на теле, наконец, лопнула. Коул отчаянно пытался сопротивляться нахлынувшим чувствам и голосам, утверждавшим, что он должен убить сначала Линдси, а потом и Стюарта, чтобы никто в жизни больше не заговаривал об этом. Но сознание, здравое и бодрое, уговаривало принять факт и довериться девушке, переживавшей за душевное состояние парня.
- Я не собиралась никому ничего рассказывать, правда, - успокаивающе коснулась колючей щеки девушка. – Алекс, ты только…
- Да помолчи же ты! – мужчина, скрипя зубами, рассмеялся, осознав, что мысли разбежались от женского голоса, а ярость все нарастает и требует выплеснуться. – Я теперь прекрасно понимаю Купера. Как ему не скрывать от тебя все и не скрываться, если ты мертвого достанешь? Постоянно лезешь не в свое дело! Какого черта ты решила, что можешь кому-то в чем-то помочь? Я тебя просил об этом, что ли? Идиотка. Со своими чувствами, беспокойством. Надо было застрелить тебя тогда еще, при Купере. И не было бы всех этих проблем и обманов. И миру сразу стало бы легче решать свои проблемы без понимающих и добреньких людишек!