Не выдержав, Линдси резко и со всей прилегающей злости отвесила пощечину. Из глаз несдержанно потекли непослушные слезы, но девушка тут же вытерла их рукавом и воскликнула:
- Ну, если тебе так легче, то можешь продолжать меня оскорблять дальше! Я уже почти привыкла к тому, как ты это делаешь каждый день по сто раз!
- Я знаю, что еще не делал, - промурлыкал хищно Алекс, взяв в ладони девичье лицо, и властно впился в губы. – Хочешь узнать меня лучше? Прекрасно.
На мгновение уронив взор в голубизну глаз, выражавших полное непонимание и растерянность, мужчина отступил на шаг назад, перенес взгляд на пояс и рванул легкую накидку в противоположные стороны. Линдси вскрикнула больше от удивления, чем от боли, но осталась на месте, едва дыша. Раздался треск ткани, и пеньюар оказался на полу. Алекс мстительно посмотрел в голубые глаза, но вместо страха он почему-то обнаружил нерешительный интерес. На бледном лице эти глубокие, будто озеро, глаза были просто огромны. И Коула под дых ударил вздох страха. Сейчас у мужчины было гораздо больше, чем за всю его жизнь. Сейчас он мог получать удовольствие от существования больше, чем когда бы то ни было. И сейчас он хотел убить все это одной ненужной и бесполезной черной яростью, которой Коул продолжал переполняться изнутри.
- Алекс…
Линдси дрожала и тревожно прикусывала губу, но ловко, чуть склонившись вперед, положила руки на бедра и сбросила с себя нижнее белье. Коул оторопело уставился на почти нагую девушку, чувствуя, как нарастает желание наказать за свой гнев и пересиливает странный испуг. Еще сильнее дрожа, молодая женщина встряхнула каштановые волосы, а потом медленно повернулась к расположенному рядом окну лицом и положила на подоконник ладони.
- Черт бы тебя побрал, сама напросилась! - выдохнул Алекс и, сбросив с себя рубашку, в одно движение приблизился к Линдси.
Он резко потянул за волосы правой рукой, положив левую на нагое горячее бедро, и все так же зло прошептал:
- Слышишь? Черт бы тебя побрал, девчонка! – после чего резко завладел женским телом.
Линдси болезненно вскрикнула, опираясь руками на пластик. Коул мечтал быть буйным, жестоким рядом с ней, ловить удовлетворение от принесенной боли и каждой умоляющей просьбы. Он всю неделю, казалось, всего-то и дожидался, что этого момента. Алекс двигался грубо, несдержанно, под только одному ему понятный ритм, словно мстя девушке за себя. Вцепившись пальцами в широкие бедра, он давил всей своей массой сверху, а по организму бесконечной рекой лилась ярость. Коулу хотелось накрыть стройное девичье тело полностью, сломать его, сдавить так, чтобы хрустело в объятиях и издавало стоны. Но еще больше ему хотелось, чтобы переполняющая его злость покинула привычную обитель, и почему-то верным казался именно такой ход.
Мужчина скользил пальцами по благоухающей коже и больно сдавливал нежную грудь, каждый доступный ее кусочек, зло кусал за шею сзади и оставлял следы от зубов. Алекс поощрялся гневной похотью, но не испытывал прилива возбуждения. Двигаясь все яростнее, он сжимал доступное тело в тиски сильных рук, жаждав услышать мольбу о пощаде, которая, казалось бы, должна окончательно выгнать ярость из организма. Но вместо этого лишь его бессильные возгласы нарушали упертую тишину. Коул вновь вцепился зубами в надплечье, когда тихий стон раздался под самым его лицом, где вместо признания боли он услышал:
- Бери меня…
Она была всецело его, смятая в одно цельное ощущение бесконечной гнетущей страсти под его тяжелой властью. И Коул поймал это. Он будто переключился, в одну секунду сдавшись эмоциональному порыву, выключившему такое понятие, как ярость и гнев. Едва слышимым шепотом произнесенные слова перевернули восприятие мужчины, и перед тем вдруг предстали тысячи доселе незамеченных моментов. Горячее женское дыхание, гибкая стройная спина, по которой бегали мурашки от каждого злого укуса кожи, вздрагивание обнаженного тела в такт мужским движениям и соприкосновение украдкой женских пальцев с его. Алекс мгновенно забыл о своих раздосадованных чувствах, горькой похоти и обратился в слух. Он с какой-то самодовольной радостью ловил немые просьбы вожделеющего девичьего организма и подыгрывал им, лаская девушку.
Будто плащ, парень стремился окутать каждую клеточку женского тела, становясь все более экспрессивным и напористым в своих действиях. Мозолистые пальцы уже совсем ласково поглаживали высокий бюст, мягко сжимали округлости и сдавливали их светло-коричневые ареолы, вызывая томный всхлип. Темные губы что-то нежно шептали на ухо, прикусывая и втягивая в себя мочку. Предательски дрожали девичьи руки и пошатывались ноги. Предчувствуя приближение кульминации, Алекс несдержанно сдавил высокую шею левой ладонью спереди и приклеился устами к тонкой коже. Его язык ласково двигался сверху вниз, а зубы осторожно и чуть болезненно пробовали кожу на вкус, пока Линдси, подчиняясь накатам страсти, охотно склонила голову вбок. С ее губ срывали откровенные стоны.