Еще несколько дней, и Трой или полюбит нескончаемые отжимания, или загнется от их изобилия.
Сэр Файеррис, придумав очередной повод обвинить группу зазнавшихся, по его мнению, учеников в неуважении к церковному имуществу, не стал себе изменять и на этот раз:
— А теперь вы хором произнесете уже хорошо знакомые вам слова: «Я, ученик школы Хольдеманг, вверил свою жизнь Церкви Святого Круга. Прошу прощения за то, что подверг угрозе церковное имущество». Слово в слово, дружно и без заминок, как вы это уже делали. Итак, начали.
— Я, ученик школы Хольдеманг, вверил свою жизнь Церкви Святого Круга. Прошу прощения за то, что подверг угрозе церковное имущество, — вместе со всеми произнес Трой и, мысленно вздохнув в ожидании неизбежной расплаты, добавил: — Сэр Файеррис, надеюсь, жаркое из болотного трессинга вам понравилось. Ведь мы рисковали своими жизнями, чтобы добыть его для вас и для нашего командира.
— Ученик Трой! Еще сто отжиманий! Нет, двести! Тиркрит! Проследить, чтобы отжимался как следует и без заминок!
— Тебе это в рожу вылить?! — угрожающе произнес Бвонг в лицо раздатчику, опасно замахиваясь увесистой деревянной миской.
— А что не так?! — испуганно вскинулся толстый коротышка с бегающими глазками.
— А то, что в этой бурде даже нитки от мяса не сыскать, и такое гадство я вижу уже второй день. Я тебе что, воробей с дерева, чтобы такое клевать?
— Ученики едят мясо, только когда в Хольдеманге убивают кита. Его хватает надолго. В остальные дни у нас только рыба и овощи.
— И долго нам еще ждать этого кита?!
— Откуда мне знать? Это от китобоев зависит и от того, подойдет или нет стадо к берегу.
— Да я на необитаемом острове лучше питался!
Раздатчик пожал плечами:
— У нас тоже мяса нет. В школе держат только несколько лошадей, в Хольдеманге нет ни коров, ни овец. Только курицы, но их мало, для яиц держат, на сторону почти не продают. Да и много вам чести — курятиной кормить.
Вчерашний ужин Трою не понравился: разваренная рыба, костлявая и водянистая, да редкие зерна непонятной крупы на дне миски. Сегодня, похоже, меню не особо отличалось, но он опустошил глубокую миску, не успев почувствовать вкус. И чего только Бвонг недоволен? На Троя свалилось столько, что вот-вот начнет шататься при каждом шаге. Вымотался так, что ведро пота потерял. Ноет каждая жилка, каждая мышца, каждый хрящик в вывернутых от изуверских гимнастических упражнений суставах. И хотя на дворе вечереет, ученикам приказано поесть быстро. То есть для них припасено еще что-то, и вряд ли им это понравится.
Еще немного таких нагрузок, и Трой свалится, как та черненькая девчонка, которая упала в обморок на третьем за день забеге вокруг стен школы. Странное дело, ведь она на вид гораздо крепче Миллиндры, но почему-то быстро расклеилась. Внешность и впрямь нередко бывает обманчивой.
Бвонг, неряшливо чавкая, пробубнил с набитым ртом:
— Гнойного червяка с нами почему-то нет.
Пусть имя и не назвал, но никто не стал переспрашивать — кого он имеет в виду. Разумеется, Гнадобиса, к командиру учеников у Бвонга особое отношение еще с тех пор, когда он впервые услышал о его прегрешениях.
— Он кормится отдельно от всех, — ответил на это Храннек. — Где-то в главной башне у него своя комната, туда и приносят.
— Откуда знаешь?
— Ребята слышали от церковников. Вроде бы сэр Файеррис отвечает за Гнадобиса головой и боится, что если поселить его со всеми, добром это не закончится.
— Да сэр Файеррис просто гений, наверное, долго над этим думал, прежде чем догадался, что этого упыря здесь никто не любит.
— А еще сегодня тебя, а может, и всех нас будут обламывать.
— Это как?
— Не знаю. Вроде бы обставят дело так, что Гнадобис круче всех нас. И это он докажет без Тиркрита и остальных. То есть сам, без помощников. Говорят, ему надо срочно поднимать авторитет, вот и придумали для этого что-то непонятное.
Бвонг рассмеялся со все еще набитым ртом, обрызгав сидящих напротив Драмирреса и Айрицию.