родители. Понимаешь? Папа они же… Их ведь больше нет, — уже вою с маской на лице.
Ощущение иглы пронзает мое тело. Начинаю дышать чаще и глубже. Мне просто
надо забыть произошедшее. Стереть из памяти. Но как это сделать? Мне приходилось
видеть разные травмы, но дети — мое самое уязвимое место. Я совсем не умею с ними
ладить. Однако, это ведь люди, которые только начинают жить.
Ощущаю, как замедляется мое сердцебиение, и я успокаиваюсь. Оглядываюсь
вокруг — все носятся и суетятся. Машины бесконечно прибывают и пострадавших на
каталках отвозят в госпиталь. Мой отец сидит на коленях и встревожено смотрит на меня.
— Дилан, мне необходимо бежать на операцию. Соберись, пожалуйста. Ты сейчас
нам нужна, — встает и быстрым шагом направляется в госпиталь. — Не подпускайте ее к
операционным. Пусть занимается мальчиком.
Поднимаюсь на ноги и медленно плетусь в госпиталь. Все палаты переполнены, в
воздухе витает густой запах крови и страданий. Доктора, медсестры и младший
медперсонал заняты пострадавшими.
— В какую палату положили Микки Льюиса? — спрашиваю я у регистратора.
Она поднимает на меня печальные глаза и ошарашено смотрит.
— Дилан, дорогая, — сочувственно произносит она. — Я думаю, тебе надо сходить
в душ и переодеться. А потом мы найдем твоего Микки.
Я смотрю на свою одежду, она вся перепачкана кровью. Чужой, запекшейся кровью.
Срываюсь с места и бегу в ординаторскую.
Двери лифта не успевают закрыться, когда входит Майкл. Он ничего не говорит,
просто смотрит. На нем повседневная одежда, значит, его вызвали на смену. Прислоняюсь
к дальней стене лифта и делаю глубокий вдох, затем считаю свой пульс. Двери
открываются, и мы вместе направляемся в сторону ординаторской.
Майкл молча подталкивает меня.
— Прими душ, я поищу во что тебе переодеться, — заталкивает меня прямо в
одежде в душевую кабину.
Резкий поток теплой воды, и я прихожу в чувства. Начинаю лихорадочно стягивать с
себя одежду, сбрасывая ее на пол. Я растираю свое тело настолько сильно, что, кажется, у
меня будут раны. Мне нужно забыть все это, как страшный сон. Я должна быть с
ребенком, мать которого я не смогла спасти. Я просто хочу помочь.
— Дилан, одежда на тумбе. Жду тебя снаружи. — Громко говорит Майкл.
Приведя себя в порядок, выхожу из душа и сушу волосы полотенцем. Все мои
ощущения и мысли крутятся около произошедшего.
— Много жертв? — хриплым голосом спрашиваю у Майкла, который затягивает
веревки на больничных штанах.
— По последним данным, погибло двадцать человек. Если тебе станет легче, спасли
многих. Какой то сумасшедший пожарный полез в огонь и вытащил семерых. В автобусе
многие с травмами, — спокойно отвечает он. — Я видел такие катастрофы. Это как боевое
крещение, понимаешь? Дилан, это госпиталь, и каждый день здесь происходит разное
дерьмо. Просто тебе еще не приходилось сталкиваться с таким масштабом.
— То есть, ты хочешь сказать, что отец защищает меня от подобного? — злобно
шиплю на него. — Папочкина дочка, вся такая изнеженная, и ее бережно оберегают от
такого, как ты выразился, дерьма? Втискивают везде, да? Помогают?
— Ничего подобного я не имел в виду. Просто сказал, что разное может случиться.
И, конечно, не каждому пришлось побывать в зоне действия. Но рано или поздно все мы с
этим сталкиваемся. И в дальнейшем, мы уже знаем, что делать, — все также спокойно
отвечает Майкл. — Пить хочешь? Я купил тебе кофе.
— Не хочу. Сам пей свой кофе.
Размашистым шагом направляюсь к двери. Но, резко разворачиваясь, направляюсь
назад к Майклу. Отдаю ему полотенце и забираю кофе:
— Знаешь, я передумала. Спасибо, друг.
— На здоровье, Дил, — смеется он. — Увидимся.
Мелкими глотками пью бодрящий напиток.
Я врач, в конце концов! И должна держать себя в руках. Это непрофессионально —
при всех распускать сопли. Не хочу, чтобы каждый мне указывал на то, что я изнеженная
дочка завотделением.
— И вот, я вернулась. Так, что на счет Микки Льюиса? — снова спрашиваю
регистратора.
— Только что перевели в «505» палату. Он спит. Распоряжение мистера Девиса,
чтобы ты была его лечащим врачом. — Протягивает мне планшет для росписи.
Набираю в легкие побольше воздуха, и быстро моргаю, чтобы снова не
расплакаться.
Отец хочет, чтобы я отвечала еще и за жизнь Микки. А если я и его потеряю?
— Мисс Барлоу, у мальчика сотрясение мозга. Перестаньте себя винить. Ребенок