Как оказалось, Джон тот еще самец, да и не такой уж плохой танцор, как прибеднялся. Они довольно долго отплясывали, смеялись и лапали друг друга, а я стоял и пристально за всем этим наблюдал, будто впервые за долгое время видел брата таким довольным и полным жизни человеком. Не допив пиво, я развернулся и ушел.
— Эй, Макс, — зову питомца Джона.
Целый день я торчу на диване возле телевизора, пора бы уже перекинуться хоть
парочкой слов за сегодня. — Как дела, дружище? — ко мне подбегает самый умный пес, которого я когда-либо знал.
Я треплю его мордочку, а он, при этом, старается облизать мою наспех зашитую руку. Последние несколько часов в руке ощущается адская боль. Видимо, она будет ныть до скончания веков. Освобождаю кисть руки от бинта и понимаю, что дела плохи. Она распухла и до меня доходит, что я пропустил вчерашний укол. Причем намеренно. Макс глядит своим преданным взглядом и поскуливает.
— Что, волчья морда, — улыбаюсь ему. — Жалеешь меня?
Он что-то там утвердительно мямлит на своем собачьем языке и принимает положение лежа. Смотрю на часы — почти восемь вечера. Надеюсь, на скорую профессиональную помощь, а не на такую, как в прошлый раз. Хотя… Вчерашнее воспоминание о незабываемых телодвижениях Джона и его цыпочки загорается в моей голове со скоростью света.
— Твоему верному другу придется сегодня навестить кое-кого, — обращаюсь я к Максу, и наглая ухмылочка расползается по всему моему лицу. — Веди себя хорошо, я скоро вернусь.
С этими словами хватаю ключи от байка Джона. Не помню, когда в последний раз сидел за рулем этого зверя, но данный аппарат сейчас просто необходим. Множество воспоминаний, хороших и не очень, связывают меня с этим мотоциклом. Я люблю прокатиться с ветерком. Это ощущение успокаивает и остужает меня, награждает некой свободой. Быстрая езда не только захватывает дух, но бывает так, что она захватывает жизнь…
— Кейн, ты ненормальный, — Эмма сидит на байке ко мне лицом, упираясь спиной в рулевое управление. Её шикарные и длинные ножки обхватывают мою талию, а руки покоятся у меня на груди.
— Я? Нет, я вполне нормальный и сейчас серьезен как никогда. Я хочу, чтобы ты изменила..., — с этими словами я лезу в карман своей кожаной куртки, — чтобы ты изменила свою фамилию… на мою. — Достаю бархатную штуковину и открываю ее.
— О, Боже, — прикрывает рот одной рукой, а второй тянется к заветной коробочке.
Я действую быстрее. Вытаскиваю кольцо и надеваю ей на палец.
— Детка, что скажешь?
Я знаю, она согласится…
Поездка до больницы, как я и предполагал, не занимает много времени. Паркую железо Джона без проблем и подхожу ко входу в само заведение.
Интересно, дежурит ли сегодня малышка Ди? И как она отреагирует на мое внезапное появление: удивиться, закатит свои карие глазки и нацепит на лицо доброжелательную улыбочку? Ну, не думаю, что она встретит меня с распростертыми объятиями.
А вдруг, сегодня не её смена? Ладно, нужно просто войти и самому убедиться в этом. Да и какая к черту разница, она или кто-то другой. Сейчас главное, получить профессиональный осмотр и лечение, а если надо уколоться, то стерплю и это.
Вхожу в здание, и тошнотворный больничный запах медикаментов сразу ударяет мне в нос. Терпеть не могу больницы и прочую связанную с ней ерунду. Моментально направляюсь на ресепшен и объясняю, в чем конкретно мне необходима помощь.
— Присядьте здесь, мистер Коулмен, и подождите немного. Сейчас я вызову к вам мисс Барлоу. — Отвечает мне девица, указывая рукой на красного цвета диваны.
Вот так-так. Мисс Барлоу. Ха! Да я, оказывается, провидец. Ну, что же, пора повеселиться.
— Мистер Коулмен, — щебечет всё та же особа за стойкой ресепшена. — Мисс Барлоу ожидает вас в приемном отделении, пожалуйста, пройдите по коридору прямо и сразу налево…
— А где носилки, кресло-каталка? — небрежно перебиваю ее. — Где медперсонал, который ухаживает за больными? То есть, вы предлагаете мне сейчас с разодранной рукой шарахаться по всей больнице в поисках чертовой мисс Барлоу, когда, возможно, моя жизнь находится в опасности? — я еле сдерживаюсь от смеха, когда ловлю на себе ее перепуганный взгляд.
— Довольно представлений, мистер Коулмен! — я резко оборачиваюсь.