Пацан и не подозревает, что подливает масло в огонь. Я потихоньку закипаю.
— Но ей нравишься ты, — уверенно заявляет мальчишка.
— Почему ты так думаешь?
— Она постоянно мне рассказывает о тебе, о том, какой ты отважный и храбрый. И ты похож на Капитана Америку.
От этих слов мое сердце немного оттаивает. Значит, Ди все-таки думает обо мне.
— Знаешь, меня, скорее всего, заберут другие родители, — грустно заявляет Микки, рассматривая коробку конструктора.
А вот это уже действительно плохие вести. Все мое тело напрягается.
— Ну,…
Проклятье! Я даже не могу подобрать слова, чтобы утешить мальчика. Как объяснить ребенку, что в его возрасте необходимо иметь родителей? Он не должен оставаться один в этом огромном и порой несправедливом мире. Необходимо, чтобы о нем кто-то позаботился.
— Я понимаю, что никто другой не заменит тебе настоящих родителей, — вздыхаю, — но ты еще слишком мал, чтобы прожить в одиночку. Ты хороший мальчик. И я уверен, тебе достанутся отличные опекуны.
Мне ничего не остается, как просто ему улыбнуться. Вижу, что Микки немного расслабляется и делает то, чего я от него никак не ожидал. Он бросается ко мне в объятия.
Я крепко сжимаю его в ответ.
— Спасибо, Кейн, за подарок и за то, что пришел.
— Не стоит, Микки, я лишь хочу, чтобы ты был здоров и счастлив, — отстраняюсь и смотрю с улыбкой на него. Затем целую его в лоб и снова сжимаю в объятиях.
— Дил! — кричит мне в ухо Микки.
Я оборачиваюсь и вижу Дилан, стоящую в дверном проеме. Она прислонилась к стене, засунув руки в карманы халата. Наши взгляды встречаются, и озорной огонек в ее глазах говорит о том, что мисс Барлоу находится в отличном настроении. Причиной этого может быть недавний секс или так выглядят просто счастливые женщины? Мне интересно, как давно она здесь. Как много ей удалось услышать?
Микки отстраняется от меня и собирается вскочить с больничной кровати.
— Нет, нет, малыш, — Дилан вытягивает руки, останавливая его действия, — тебе нельзя еще вставать. Быстренько ложись обратно.
— Привет, — говорю ей мягким голосом.
Она краснеет и шепчет «привет» одними губами.
— Я просто пришла проведать Микки, — смущенно таращится в пол, — ну, вижу, что ты приехал его навестить. Тогда я пойду? — указывает на дверь. — Встретимся позже?
— Конечно, — говорю ей.
Неужели она сейчас смущается того, что совсем недавно было между нами? Ей так идет этот румянец. Черт. Стоит только взглянуть на нее, как набухает мой член.
Я сижу и болтаю с Микки еще полчаса. Рассказываю ему о своем детстве, Джоне и родителях. Малыш в свою очередь делится воспоминаниями о путешествиях со своими близкими и родными. Как однажды мечтает побывать в Диснейленде. От этого сжимается сердце у меня в груди. Если бы я только мог хоть чем-то помочь этому забавному малышу. Я постараюсь сделать для него всё, что только будет от меня зависеть. Мы прощаемся, и я обещаю заглядывать к нему чаще.
В приподнятом настроении выхожу из палаты, зная, что меня ждет прекрасное времяпрепровождение в обществе не менее прекрасной брюнетки. Вот только, где она? Смотрю на часы: 2.30 дня. Сейчас, должно быть, обеденное время.
Решаю спуститься в холл, где натыкаюсь на ту самую длинноногую блондинку. Если не ошибаюсь, ее зовут Келли.
— Ох, мистер Коулмен, рада встрече, — глядит на меня, придерживая в руке стаканчик с кофе и загадочно улыбаясь.
Она что, в курсе наших с Дилан интрижек? Судя по ее довольному выражению лица – так оно и есть. Ну, если уж на то пошло, не будем церемониться.
— Келли, верно? — утвердительно кивает головой. — Не подскажешь мне, где я могу найти одну горячую черноволосую бестию с дерзким…, но очень умелым ртом?
Келли выплевывает свой кофе обратно в стакан.
— Эм, ну, вы даете, мистер Коулмен, — хихикает Келли.
— Кейн, — поправляю ее.
— Да, Кейн, — указывает на лифт рукой, — последний раз я видела ее в ординаторской на третьем этаже.
— Премного благодарен.
— И… удачи, — поигрывает бровями, — Кейн.
Разворачиваюсь и следую в лифт. Пока поднимаюсь на третий этаж, в голове зреет далеко неприличный план. Ухмыляюсь так широко, что, кажется, рожа треснет от счастья. А Келли права, удача понадобится нам обоим.
Неслышно открываю дверь с табличкой «Ординаторская» и вижу птичку в клетке. Попалась. Открывшийся для меня вид картины — то, что доктор прописал: она стоит, склонившись над столом, что-то пристально изучая. Кроме нее в комнате больше никого нет. На ней тот чертовый халат, который я мечтал стянуть еще с самой нашей первой встречи. И я рад, что именно халат, а не медицинская рубашка со штанами.