В небе сверкают молнии, освещая улицы, раскаты грома оглушают. Запрыгиваю в машину, проверяю телефон. Выруливаю с дорожки, набираю его номер. Абонент не доступен. Бью телефоном об консоль.
— Черт, черт, черт, — злюсь сама на себя.
Еду на бешеной скорости к дому Джона. В двух кварталах машина глохнет. Выскакиваю и пинаю шины.
— Проклятье! — первые капли дождя падают мне на лицо. — Долбаный дождь. Да что же это такое! — снова ударяю ногой по шинам. Что с моим автомобилем? Залезаю в нее и свечу телефоном на панель. Бензин на нуле.
— Какого хрена? Идиотка! — рычу сама на себя.
Шарю в карманах в поисках кошелька.
— Да ты неудачница, Дилан. Поехала без денег и прав. Осталась без бензина. Тупица.
Смеюсь над собой истерическим хохотом. Дождь усиливается. Выхожу снова из машины, накинув капюшон, иду по лужам к их дому. Я не отступлю, пока не поговорю с ним. Не объясню все то, что задолжала ему.
Смысла в капюшоне нет, проклятая тряпка промокла насквозь. Изо рта идет пар, пробирает озноб. Замерзла. Бегу к его дому и колочу в дверь. Никаких звуков. Как будто все вымерли.
— Кейн, открой! — кричу ему. Продолжаю бить кулаками в дверь. — Я прошу тебя. Я все объясню.
Никакой реакции. Прислоняюсь спиной к двери и сползаю вниз. По другую сторону двери доносится цокающий звук. Дверь как будто с той стороны подперли.
— Я прошу тебя, Кейн. Прошу. Выслушай меня, — умоляю его. Голос охрип, дрожу от холода и сырости. — Дай мне шанс. Я должна все объяснить.
Тишина. Возможно, он стоит с той стороны двери и не знает, как избавиться от назойливой мухи Дилан. Сижу еще некоторое время под дождем. Здравый смысл подсказывает мне уйти и оставить его. Ведь он не любит меня, не говорил. Ничего не обещал.
Достаю из хлюпающего кармана телефон и набираю единственного человека, который меня поймет без слов.
— Что случилось? Дил, ты в порядке? — сонным голосом отвечает Келли. Единственный человек, держащий телефон на пульсе.
— Няня сегодня с вами? — хриплю в телефон.
— Я ее позову. Тебя надо забрать? Черт, да что с тобой? Назови адрес.
Голос совсем осип, произношу адрес Джона. Обнимаю себя руками, раскачиваюсь, сидя на ступенях его дома. Что же ты сделал, Кейн?
Через двадцать минут Келли уже тащит меня в машину, растирает плечи.
— Ты о чем думала, дура? Оно того стоило? — включает печку на всю мощность,
чтобы я согрелась.
— Я люблю его, — опять начинаю реветь.
— Да я ему башку оторву. Козел. Он бросил тебя около дома? — вопит она.
— Нет, это я виновата. Молчала до последнего. Не хотела говорить ему про Майкла. Не знаю, о чем я думала. Просто нам было так хорошо вместе. Мы как в оболочке. Он и я,
— мои зубы стучат друг о друга.
— Он любит тебя. Все будет хорошо, — сжимает мое колено. — Ты хотела умереть на пороге его дома?
— Нет, я хотела сражаться за свою любовь, — включаю радио. Поет группа Skillet
— Fire and Fure. — Я сдохну без него.
— Дилан, перестань так убиваться. Он не последний мужчина на земле, — тянет руку, чтобы переключить.
— Оставь, — удерживаю ее руку. — Для меня — единственный. Прижимаюсь головой к стеклу и напеваю слова:
Каждый кирпич
И каждый камень
Того мира, что мы создали,
Будет уничтожен, если я,
Если я почувствую тебя здесь,
Рядом со мной,
Во сне.
Я шепчу твоё имя,
А потом просыпаюсь,
Чтобы коснуться твоего лица, потому что мне,
Мне нужно чувствовать тебя здесь,
Рядом со мной.
Ты можешь унять мою боль,
Потому что ты тот, кто мне нужен.
Я сгорю,
Я сгорю из-за тебя
В огне и в ярости,
В огне и ярости.
Моё сердце болит,
Моё сердце болит из-за тебя,
Твоя любовь горит внутри меня
Огнём и яростью.
— Любовь — несправедливая штука. Иногда мы сражаемся не за того человека.
Тебе об этом известно? — подбородок Келли подрагивает. — Уж мне-то знакомо это чувство.
— Ты боролась? — смотрю на нее.
— У меня не было шанса, — делает глубокий вдох. — Кейн все поймет. Дай ему
время.
***
Смутно слышу звон посуды и детский смех. Даже хохот. Шарю рукой по кровати, одна. Открываю глаза, мгновенно понимая, что я дома у Келли. Мужской голос доносится с нижнего этажа. Неужели он пришел? Соскакиваю с кровати, цепляясь за тумбу мизинцем ноги.