Да, я люблю ее. И это чувство с ней для меня воспринимается совсем иначе. По-новому. Я только что признался в этом.
Себе... Не ей.
Видно, не судьба. Да и какая теперь к черту разница.
Когда моя рука тянется к бутылке, я замечаю блеск кольца с аквамарином. Перстень слишком туго сидит на моем пальце. Смотрю на него и горько усмехаюсь.
Гребаное кольцо со своей гребаной легендой!
Пытаюсь стянуть, чтобы окончательно избавиться от него, но безуспешно.
Ладно. Не хочешь по-хорошему...
В ванной комнате натираю мылом руки, пытаясь заново снять этот дурацкий
перстень. Черт. Ни в какую. Когда от кольца удается избавиться после третьей попытки и невероятного количества мыла, я весь вспотел и истощен, как после утренней пробежки.
— Твою мать, — единственное, что вырывается из меня, когда я замечаю, как распух и неприятно пульсирует мой палец.
Взглядом останавливаюсь на кольце, лежащем на дне раковины. Поднимаю его и рассматриваю. Меня начинает одолевать сиюминутное желание избавиться от него нахрен. Но, прекрасно осознавая, что это кольцо с приличного размера камнем — ценная семейная реликвия, я все-таки не решаюсь на этот поступок. Я полный придурок, если повелся на эти сказки. В спальне со злостью закидываю его в один из ящиков комода.
Осматриваю свое жилище и чувствую, как во мне нарастает новая волна гнева, пеленой застилая мой разум и мысли. Здесь все напоминает о ней. На меня начинают давить стены, раздражать мебель и эти гребаные шторы. Неужели, спустя столько времени, она все еще имеет власть надо мной, способна манипулировать на расстоянии?
Резким движением срываю с окон темные шторы, так любовно купленные ей когда- то. Вместе с карнизом и куском обоев они летят вниз. В порыве начинаю сдирать оставшуюся бумагу, обнажая полностью стены, окрашенные в незамысловатый серый оттенок. Я, как торнадо, все, что встречается на моем пути — рушится и пропадает. Мои действия — физическое отображение того, что творится в моей голове.
Перевернутое кресло, разбитая вдребезги настольная лампа и зеркало, постельное белье разорвано в пух и прах. И это я еще не начинал.
Следующая — кухня.
Здесь я отвожу душу, пока громыхаю посудой, смахивая все со стола, яростно выдвигаю и опрокидываю все приборы с ящиков на пол, ломая кухонную мебель. Похож ли я на сумасшедшего? Возможно. Но мне все равно. Это всего лишь вещи, без души и чувств, которые наглым образом смеют оставлять отпечатки в моем подсознании, вызывая болезненные воспоминания.
Да это замечательный метод избавления от надоевшего барахла и прекрасный повод обновить интерьер!
Осматриваю изменения в интерьере, и мой взгляд останавливается на бутылке виски. Я уже и не помню, когда в последний раз заливал свое горло этой бурдой. Хотя нет, помню: Ди, ночь, пляж на озере. И снова все к чертям!
Ловким и таким знакомым движением руки я откупориваю крышку и нещадно выливаю это пойло в раковину до последней капли. Пустая бутылка летит в дальний угол, когда кратковременную тишину оглушает звон разбитого стекла. Я понимаю, что одну ошибку не повторяют дважды, потому как это уже не ошибка, а скорее твой осознанный выбор.
Я выбираю Ди, а не продолжение того существования — прожигания жизни, которая была до нее. Я не дал ей ничего сказать, моя обида и гнев затуманили мой разум. Как минимум я должен ее выслушать. Не может же девушка признаться тебе прилюдно в любви и тут же блуждать в поисках прошлого влечения.
Наконец, мою и без того больную голову, посетили здравые мысли. Поэтому я тороплюсь. Поднимаю ключи и хватаю шлем от мотоцикла.
Мне известно, где живет мистер Барлоу. Совсем недавно, после его звонка и еще одного гребаного смс, я навел все интересующие меня справки. Я намерен вернуть себе Ди.
Направляясь туда, просто лишний раз хочу убедиться, что после наших разборок ее нет в его доме, и она не помчалась к нему, и все, что я видел через окно ресторана — это лишь плод моего воображения. Я ведь так и не дал ей объясниться из-за своей тупой ревности.
Дерьмо. Из-за всего этого я могу потерять ее навсегда. Ненавижу себя, пока гоню мотоцикл по улицам ночного города.
Как назло, начинает капать мелкий и противный дождь. Через несколько минут моросящий дождик превращается в неистовый ливень. Мое сердце обливается кровью, а душа плачет, будто солидарна с погодой. А может, это слезы Ди? И погода сопутствует нашим с ней внутренним переживаниям?
Я весь промок. Стучу зубами, но не от холодного ливня, а скорей от злости и предвкушения встречи с так называемым доктором.
Мне не приходится долго колесить вокруг района, где живет этот мудак. Его дом отличается от некоторых здешних. Не сказал бы, что он выглядит богаче, но визуально его жилище почти в два раза больше остальных. К чему этот выпендреж?