Спать он лёг уже под утро, морально настраиваясь на то, что через часа три в палату ворвётся обеспокоенная состоянием его здоровья женщина, но тут ему её тоже обрадовать будет особо нечем, кроме того, что здоров, но на этом пожалуй и всё.
***
Ураган в белом халате появился явно раньше, чем положено.
— Даник, ты как? Я как узнала, сразу на первом автобусе приехала. — обрадовала его женщина.
Мама Данила была женщиной чуть старше сорока лет. Высокая, почти метр семьдесят, с довольно с хорошей фигурой. Волосы у неё были светло-пшеничные, глаза странного светлокаревого цвета, и таких глаз Глеб раньше не встречал.
Что ей ответить — он откровенно не знал. Сказать, что её сын мёртв, а он тут новый пассажир — он не мог, а шокировать её более мягким способом не хотел, поэтому просто молчал, только её это вообще не устраивало.
— Что ты молчишь, Даник! Ну, скажи мне что-нибудь!
— Я здоров, но я ничего не помню. — тихо проговорил он.
— Как? И меня?! И отца?!
— И название города, и название этого завода, и название этой планеты. — спокойно пояснил он.
— А разве такое бывает?! Чтоб можно было забыть абсолютно всё?!
Глеб пожал плечами, но добавить ещё что-нибудь явно не спешил.
Мама Данила не знала, что сказать, но внутри её явно бушевала целая буря.
— Кирилл Митрофанович обещал обзвонить ведущих специалистов, может всё ещё образуется… — взволнованно проговорила она.
— Мне это не мешает. Я по-прежнему чувствую себя человеком, а с тобой и родственниками познакомлюсь заново.
— А образование? Ты два года уже отучился в училище, и что, всё насмарку?!
— Это можно списать на неизбежные потери, но я ещё молод и ещё успею проявить себя в жизни.
— Главное, чтоб тебя такого сразу в армию не забрали!
— Ну, такого не заберут. Вначале проверят, и, только убедившись, что я уверенно справляюсь с подавлением армейского пищевого пайка, вынесут свой вердикт, годен или нужно ещё откормить.
— Шутишь? Это хорошо.
— Именно об этом я тебе и толкую, а теперь расскажи мне ключевую информацию об окружающем мире.
***
Петунина Любава Агеевна с общей информацией уложилась быстро, минут в десять.
Эту планету называли Ойта, местное солнце называют Бейта. Попал Глеб в Народную Демократическую Республику Вилта, от названия главной водяной артерии страны, делящей её на две части, восточную и западную. Вилта течёт с севера на юг, беря свой исток в вечных ледниках Вилтского горного хребта, а точнее горной системы. Столица НДРВ находится в городе Ремир, и это в двух сотнях километрах южнее Сталедара, в котором они сейчас и находятся. В Сталедаре четыре крупных завода так или иначе связанных с металлургическим производством, так что его желание вернуть себе ядро дара электричества могло иметь серьёзные последствия, если бы стратегические предприятия не имели резервных возможностей на случай войны. Он поинтересовался про ночную суету, но мать отмахнулась, сказав, что наверное опять на Гэс вышел из строя генератор и мощности переподключили на резервный. Такое уже было на её памяти, так что ничего страшного, по крайней мере со слов старшей медсестры, не стряслось. Ну так не ей устранять последствия, чтоб она ещё на этот счёт переживала?
В палату зашёл дед Кирилл, и начался очередной осмотр и процедуры.
***
Трёхдневная отлёжка в заводской больнице завершилась трёхчасовой поездкой на электричке в столицу на обследование в главный военный госпиталь страны, где у Кирилла Митрофановича были знакомые специалисты.
Одному поехать не вышло, мать взяла отгулы и потерявшего память сына без присмотра не оставила, волновалась женщина, оно и понятно. Ребёнок хоть и вырос, но ведь это просто цифра в паспорте, а в его возрасте как раз молодёжь самых неприятностей и отгребает. Не туда зашёл, не так посмотрел, не так ответил… и прочий набор претензий, который часто используют молодые «олени» в желании самоутвердиться в иерархии окружающего мира, а тут поездка в другой город.
***
Ещё три дня разностороннего обследования, и вердикт — здоров как племенной бык, вызвал у матушки неоднозначную реакцию. С одной стороны, она рада, с другой… Работники металлургических предприятий в НДРВ имели бронь от армии, а тут сын теряет память, да так, что нужно по новой учиться писать и читать, а возраст призывной, и до осеннего призыва он только и успеет, что по новой освоить эти дисциплины, а она рассчитывала, что сыночка минует чаша сия. Глебу же пока всё было безразличным, сказывалось пребывание там, где ничего не имеет значения.