Подойдя к зданию музея, он краем глаза увидел открывающийся вид на реку, что в корне изменило планы.
Ещё километр пути, и он вышел на набережную.
Вилта была полноводной и в ширину на вид была не менее километра, и над ней царила атмосфера наполненного влагой и ароматами холодной воды ветра.
Набережная была одета в бетон, гранит и асфальт, но среди этого законченного порядка ему удалось найти камушек, который послужит хранилищем для ядра дара воды. А пока конструкт активно впитывал воды реки, он любовался на голубое весеннее небо, плавающие по реке баржи и теплоходы, и невольно вспомнил, как торговал поделками из камня и подпевал уличному музыканту.
Ассоциативный ряд снова вернул его к воспоминаниям о Лотти, но теперь ему было не так больно. Замену ей он вряд ли когда найдёт, но это и хорошо, поскольку поможет избежать таких же ошибок как и ранее, ведь жениться нужно на том, кого любишь, а не из эксперимента или потому, что уговорили и не хочется обидеть хорошего человека.
Рунный набор мигнул уже привычным образом, и Глеб подтянул хранилище к себе силой воздуха.
***
Как давно ожидаемого друга, он впитал ядро дара воды и теперь стоял, наслаждаясь подзабытым единением.
Из срочных дел ему оставалось попасть в горы, собрать ядра земли и тверди, и тогда его душа будет ощущать себя более целостной.
Вид на горы открывался с набережной неплохой, только иллюзий, что до них пять минут лёта, у него не было. До первого нормального хребта отсюда километров восемьдесят, если не больше, а это значит, что прогулка в горы растянется часа на три, ведь возможность сейчас телепортироваться в нужное место отсутствует, значит нужно пойди в магазин, прикупить пару каких-нибудь булок в дорогу и только тогда отправляться на встречу с землёй и твердью.
***
Полиэтиленовые пакеты в ближайшем магазине отсутствовали как класс, народ пользовался сшитыми из плащёвки сумками, бумажными пакетами и продуктовыми сетками, так что его даже ностальгия посетила: море, база в речных порогах, восторженные глаза классной дамы после прочтения его повести про штурм Таабского пограничного рубежа…
Из магазина он вышел с парой бумажных пакетов и стеклянной бутылкой в половину литра молока. Крышечка на бутылке была из фольги, а это чисто условная гарантия, что ничего не прольётся, но у него в хранилище таких проблем не бывает, поэтому совершенно незаметно покупки перекочевали в камушек, сам Глеб применил плетение и растаял в воздухе, а дальше воздушный щит в форме флаера и рывок в сторону гор.
***
Домой он вернулся уже поздно вечером и ощущал он себя вполне счастливым.
Место, куда он прилетел, подарило ему друзы с аметистами, и он надолго там задержался, чтоб отвести душу. Он сращивал кристаллы, лепил из них кольца и кулоны, фигурки.
С этим камнем он раньше не работал, вот и увлёкся. Дома лепкой заниматься пока он не рисковал, а там, в горах, свидетелей нет, работай сколько душе угодно. Осталось посмотреть на стиль, который использовали тут люди в древности и, если понравится, то поработать и в этом стиле.
***
С отцом Даниила Глеб практически не виделся. Мужчина работал на сталелитейном комбинате и, приходя домой со смены, просто проваливался в сон. Возрастом он был явно постарше Любавы Агеевны, и этот возраст явно брал своё, да и работа металлурга не сахар.
На следующий день так и получилось, что он остался предоставленный сам себе. Мать на работе, сестра в школе, отец отсыпается после ночной смены. Благодать.
Оставив отца отдыхать, он выскользнул на улицу и неспешным шагом направился в сторону краеведческого музея.
Проходя мимо гаражей, застал накачивающего ручным насосом колесо пожилого ветерана. Задержался рядом, помог.
***
Билет в краеведческий музей для взрослых стоил двадцать соболей, и коллекция изделий предков тут оказалась весьма интересной. Изделия из кости, серебро и какой-то малиновый металл, аналогов которого Сполох ещё не встречал.
С этого металла в экспозиции изделий было всего два, но именно на них имелась гравировка незнакомыми рунами.
Тихонечко подав на них эфир, Глеб увидел, как древняя магия откликается на него. Это было интересно, но и рискованно.
Скопировав такую надпись на камень в хранилище, он покинул музей в глубоком раздумье.
Придя на набережную, он извлёк из хранилища камень с копией надписи, и снова попытался подать на руны эфир, но в этот раз руны не откликнулись, видимо, важен был и металл.