— Выпить есть? — вместо приветствия услышал он голос от особо страдающего.
Отрицательно покачав головой, он пробежался по головам, насчитав двенадцать призывников. Немного.
— Ну так метнись, найди. — отдал ему приказ тот же голос.
— Инвалидам не подаю. — ответил Глеб.
— Ты чё, ушлёпок, не вкурил, что тебе сказали?
— Прикинь, нет. Я за тебя могу поесть, выпить, с девушкой переспать и в туалет сходить. На этом всё, дальше сам, не маленький уже.
Перечень услуг оказался, видимо, длинным, поскольку оппонент явно завис. Вроде бы ему отказали, а вроде и нет, да и парень не испугался, а действовать более решительно сейчас откровенно здоровье не позволяет. Хрен с ним, пусть живёт.
Сложная мозговая деятельность затянулась, а тут появилась тройка бойцов с погонами сержантов при старшем лейтенанте.
— Так, команда четыре семь шесть, построились. — проговорил офицер.
— Это мы чё… в десант типа загремели? — глядя на петлицы офицера, поинтересовался один из группы.
— И судя по вопросам, не зря. — ответил ему другой голос.
— В смысле? — не понял первый.
— Вы двое, по двадцать отжиманий. Исполнять. Остальные построились. — так же без напряжения ответил офицер.
— Командир, можно потом, хоть сто. Сейчас головка бо-бо…
— Ладно, потом двести, а сейчас встать в строй.
Офицер посмотрел на бумаги в руках и зачитал первую фамилию.
— Алдов!
— Я. — раздался развязанный голос, полный тоски и пренебрежения.
— Ашин!
— Я! — прозвучало более бодро.
— Барсук!
— Тута Барсук.
— Прекрасно. Пара в наряды на чистку сортиров уже есть.
— Б@ь! — выругался Барсук под улыбки сержантов.
— А первый хто? — глухим голосом переспросил Алдов.
— Ты, Алдов, ты, родной. — ответил старлей.
— У-у-у! — провыл обречённый голос призывника.
— Биркин.
— Я! — звонко отозвался сделавший выводы новобранец.
Всё это было знакомо ещё по военному училищу. Маленькие воспитательные моменты с отвратительно-унизительным наказанием, которое хочешь-не хочешь, а придётся выполнять. Это стимулирует общую дисциплину, поскольку сбежать от такого наряда можно только на кладбище или на гауптвахту, но там такие наряды каждый день, и выбор становится прямо очевидным.
Закончив перекличку, сержанты проверили вещи на наличие спиртного, и команда погрузилась в поезд, идущий до Тараб-яра. Где это, Сполох не знал, так как на местную географию времени так и не выделил.
***
В поезде тряслись четыре дня, три из которых питались в вагоне-ресторане с оплатой напечатанными на бумаге талонами. Каждый талон — пятнадцать соболей, которых хватало на шесть пирожков с мясом и компот, либо первое, второе, чай и пару кусков хлеба. Были ещё вариации, где любое блюдо менялось на два пирожка, но это использовали не все, поскольку пища была сготовлена вкусно, а дети металлургов не особо и привередливы.
До Тараб-яра явно не доехали, поскольку выгрузились на каком-то полустанке с одиноким домиком путевого обходчика и автомобильной колеёй, уходящей в гущу растущего вокруг леса.
— Построились! — отдал команду старлей и посмотрел на часы.
Следующим словом был гудок тепловоза, и новобранцы глазами проводили вагоны уходящего поезда как некий рубикон, который разделяет жизнь на до и после.
Звук уходящего железнодорожного состава сменился звуком подъезжающего армейского тентованного грузовика, погрузившись в который они и поехали, петляя средь сосен, наблюдая за разбитой в грязь дорогой, выплывающей из-под колёс машины.
***
Ехали около часа, но скорость была смешной, поэтому расположение части находилось от силы километрах в двадцати от железной дороги.
Выгрузились уставшими, мотыляло машину отчаянно, поэтому весь путь провели в напряжении.
Попали они явно в учебный полк, поскольку плац тут топтали свежевыбритые мальчишки, форма на которых ещё смотрелась довольно нелепо.
— Построились! — снова отдал приказ старлей и, оставив их на попечение сержанта Крынкина, удалился куда-то с бумагами.
— Сержант, мы же в учебке? — прозвучал вопрос, ответом на который был отчётливый шлепок рукой по лицу. Даже не оборачиваясь Глеб уже знал, кто задал вопрос, и кто сделал жест рука-лицо.
Стояли минут пятнадцать, потом к ним вышел уже другой офицер, и они отправились сдавать гражданку, получать форму, брить головы тем, у кого стрижка далека от устава.