— Дети…
— Ну да, дуркуют, но результат… На кроссе он не выматывается, восстанавливается быстро, стреляет неплохо, но подозреваю, что может лучше, просто не хочет загреметь в сержантскую школу, чтоб с армией закончить в три, а не в четыре года.
— Не играет в солдатика, и делает ровно столько, чтоб к нему не было претензий, при этом иногда поддаётся азарту и показывает исключительные возможности? — обобщил гость.
— Верно. Но есть ещё одно но. Парень попал на службу со Сталедара. За четыре месяца до призыва как-то влетел в щит высокого напряжения, и откачивали его с дефибриллятором. В результате полная потеря памяти, но не кретинизм, а как будто другой человек родился. Читать-писать научился, других величин не знает, но в них и не нуждается, а чуйка у него… Будешь от него прятаться и следить, подойдет и спросит, что случилось.
«Земляк». — мысленно отметил гость.
— Это где он так отличился?
— Выпивку дважды во взвод приносил, только, где взял и куда дел посуду — никто не знает. Первый прыжок они крепко обмыли, но там нас врасплох взяли, и только по запаху и поняли, что у нас залёт. Обложили их знатно, но куда там, через день опять с запахом, явно пошли на принцип. Вот и устроили постоянный надзор.
— А узнали, кто принёс, как?
— Так забились на спор с бумажкой на спину сержанта. Награда — увольнение на двое суток. Их взвод выиграл, только остальных засекли, а Петунина — нет.
— А после увольнения опять залёт? — предположил гость.
— Нет.
— Ладно, беру, хоть нескучно будет. А что остальные?
— Есть те, кто мечтает об училище, есть те, кто привык быть первым и берёт упорством. Но тебе же нужен особый материал?..
— А Петунин, выходит, самый смекалистый.
— Верно.
Кипяток поспел, и по кабинету разлился аромат заваренных трав. Гость неспешно просматривал папки с личными делами и беззвучно пил чай.
— Твой одиннадцатый на турнике середнячок, но это не вяжется с его общими результатами.
— А это один из моментов. В норматив уложился, а дальше напрягаться не хочет. Прям как будто кричит, я среднестатистический и ничем не хочу выделяться.
— Да… Действительно интересный. В его возрасте либо всего боятся, либо демонстрируют показательное бесстрашие, что тоже является проявлением страха. Ладно… Понаблюдаем за ним в новых условиях.
***
Глеб читал текст воинской присяги, стараясь не улететь мыслями и назвать верно державу, к которой поступал на службу, поскольку сам текст этого магического контракта был написан как под копирку с Имперской присяги его первого воплощения.
То, что это контракт, он увидел по реакции эфира, ведь до него по списку фамилий было много букв в алфавите, и парни, соответствующие фамилиями этим буквам, читали текст присяги раньше, и времени понаблюдать за этой магией ему хватало. Свою эфирную магему контракта он развеял сразу, чтоб не брать на себя лишних обязательств, последствий которых пока не осознаёшь.
После того, как учебный батальон принял присягу и прошёлся торжественным маршем, они сдали оружие в оружейку и отправились на торжественный обед.
От обычного этот обед отличался тем, что к нему выдали по две пачки сладкого печенья на человека, взводный поздравил их со сменой статуса духа на статус бойца, ну и намекнул, что он очень расстроится, если его бойцы подставят его, опять где-то раздобыв выпивку. Взгляд взводного при этом почему-то был прикован к Глебу, явно давая понять, что героя прошлых залётов он вычислил, но прямых доказательств у него быть не могло, так что пусть смотрит сколько угодно, но подозрения к делу не пришьёшь, а пацаны стопудово не сдадут.
Вернувшись с обеда в казарму, Глеб поймал на себе вопросительные взгляды парней, но тут появился посыльный из штаба:
— Петунин! Мухой к майору! — крикнул он, и Глеб поспешил к вешалке с верхней одеждой.
Добежав до штаба, он услышал от дежурного «Жди у входа», и остановился, поглядывая на таких же как он парней, подбегающих со стороны других казарм.
Минут через десять из здания вышли два майора. Первый был командиром батальона, второй — явно не здешний.
— Построились! — проговорил комбат, и парни начали искать своё место в соответствии с ростом.
— Бирин! — комбат озвучил первую фамилию.
— Я!
— Гуща!
— Я!
— Дубинин!
— Я!
— Дятлов!
— Я!
— Зиманин!
— Я!
— Ивкин!
— Я!
— Иптор!
— Я!
— Кульма!
— Я!