***
Помянув парней, он продегустировал сырную пасту и паштет в качестве закуски и принял для себя решение. Войну нужно было сворачивать максимально мистическим путём, чтоб враг в ужасе вспоминал об этой войне ещё долгие годы.
Выдернув из хранилища трофейный автомат, он оценил удобство оружия, а за одно выкинул из хранилища тела солдат противника в портальное окно. Пришло время выходить на тропу войны.
***
Глеб летел вдоль ночной дороги и накладывал на проезжающие мимо танки конструкт Шежо. Через минуту движения танки раскалялись до тысячи градусов, и их разносило от взрыва боекомплекта. Экипажи как правило погибали, но были и те, кого инстинкт самосохранения заставлял выпрыгнуть из обречёной машины заранее. Движение по ночной трассе остановилось, а эстафета смерти медленно перешла на грузовые автомобили и другую технику. Что происходит, враг не понимал, но пожирающий технику жар медленно полз все дальше в тыл. Если водители своевременно убегали, то машина могла просто исчезнуть, и это пугало в не меньшей степени.
Командиры не знали, что делать, личный состав разбегался по сугробам, а неизвестная магия продолжала пожирать технику.
Вскоре начали проявляться закономерности. Топливозаправщики и передвижные мастерские всегда исчезали, остальные машины могли вернуться и сгореть, а могли быть смяты невиданной силой.
Танки и инженерные машины, пытающиеся проложить новый путь также так же были обречены. Старшие офицеры, пытающиеся наводить порядок, могли быть разрублены, а могли быть выброшены в небо и с криком рухнуть на поверхность планеты. Так сеется паника.
***
Ночь сменилась рассветом, и в небе появились вертолёты и реактивная авиация. Первых могло смять в полёте и бросить на землю, вторые летали без осложнений. Орудия — сминало, системы залпового огня сгорали, боеприпасы пожирал огонь. И эта вакханалия творилась две недели.
***
Боевые вертолёты с опознавательными знаками республики Вилта летели над заполненной уничтоженной техникой дорогой. Радиоэфир передавал данные воздушной разведки, а в штабе армии с замиранием слушали поступающую информацию.
— Вилта четыре, я Крокодил двенадцать. Квадрат тридцать шесть двенадцать чист. Продолжаю облёт.
— Вилта четыре, я Крокодил пятнадцать, квадрат тридцать пять двенадцать чист.
— Вилта четыре, я Крокодил одиннадцать, наблюдаю колонну войск противника, оставляющую Ошру.
— Вилта четыре, я Крокодил девять. Наблюдаю высоту двести один. Тут появился памятник… Фигуры в камне метров по восемь. На вид наши. Разведка.
— Девятый, повтори, не понял тебя. Какой памятник, откуда?
— Минутку…
— Вилта четыре, я девятка, на камне надпись. Бойцам семнадцатого отдельного полка управления армейской разведки.
— Вилта четыре, я крокодил десять. Наблюдаю красную ракету на окраине города.
— Что там, десятка?
— Восемь человек с поднятыми руками, один отдельно в маскировочном халате. Скорее всего наш, разведка.
— Девятый, двенадцатый, дуйте к десятому.
— Девятый, принял.
— Двенадцатый, исполняю.
***
Вертолёты опустились на плиты аэродрома, и первым из машины выпрыгнул боец в форме разведчика. Следом медленно спустились взятые им в плен офицеры штаба противника. Через минуту на посадочную площадку подъехала пара армейских внедорожников в сопровождении БТРа. Башенный пулемёт бронемашины надёжно контролировал группу пленных, а вышедший из внедорожника полковник не поверил своим глазам. В захваченной разведчиком группе были только высшие офицеры генерального штаба.
— Боец, доклад! — рефлекторно выпалил полковник.
— Г-г-г. — контуженым голосом проговорил боец и, тряхнув головой, попробовал по новой. — Г-г-гла-авные пи-пидо-р-расы д-доста-авлен-ны. — без пиетета доложил боец.
Брови полковника поползли вверх, а на заднем плане хрюкнуло от смеха трое бойцов сопровождения.
— Ты откуда такой весёлый? — поинтересовался полковник.
— С-с-семнадцатый от-от-дельный.
— Понятно, отдыхай. Медикам покажись! — отдал команду полковник.
Куда исчез боец, никто не заметил, впрочем, и его лицо тоже никто толком не разглядел. Капюшон маскхалата делал его среднестатистической единицей, а явные проявления контузии делали подробный доклад несвоевременным.
К колонне войск Сполох вышел этим же вечером, ведя с собой пленного офицера в чине капитана. Никто и не мог заподозрить в нем того парня, который сегодня утром был в ста километрах севернее и передавал в штаб армии пленённых им офицеров.