— Не знаю, откуда взялся этот пожиратель сновидений, но если бы не его появление мы бы еще долго разговаривали с этой монашкой, — сидя в таверне, рассказывала Лэйла. — Хотя любая сказанная нами чушь могла прекратить разговор… Но как-то ничего не приходило в голову.
— Там все так запутано, — Соня оперлась локтями о столешницу. — Есть там одна послушница, весьма подходящая на роль проводника. Да и эта сестра Мильвес так же наводит на мысли. Они явно друг с другом связаны.
— Эта послушница с виду явный божий человек, но есть в ней нечто настораживающее. Вот, к примеру, она уже знала о нас. Впервые увидев так и спросила: «Вы и есть святые посланники, что избавят нас от ужаса из-за стен монастыря?». И тут же благочинная Мильвес заверила о том, что о нашем истинном назначении знают немногие, в том числе главная сестра-настоятельница Анрид. Самое главное, эта послушница, Мелрид, питает нездоровый интерес к волосам. А мы знаем у кого такие пристрастия.
— Так значит, эта Мелрид, может оказаться ведьмой? Или же всего лишь марионеткой в руках ведьмы, — Николас переводил взгляд с одного собеседника на другого. — Но это еще стоит выяснить. Однако факты говорят за себя. Как еще можно влиять на девушек, не имея доступа к такому сильному источнику как волосы?
— Все это догадки, — Джозеф окинул присутствующих холодным взглядом. — Продолжаем вести расследование. Сегодня мы будем патрулировать дебри Ангалурского леса. Задается мне, наш знакомый вскоре вернется. Если ведьма, что связана с ним внутри монастыря, она уже оповестила его о прибытии Лэйлы и Сони. Тем более она явно знает об их настоящем назначении, а значит, захочет вскоре избавиться от угрозы.
И Джозеф оказался прав. Истекал своей серостью шестой день расследования. За это время на городской площади были повешены трое якобы подходящих под «необычных» граждан. Граф Бартоль выслужился перед королем, заявив, что его люди вместе с королевской стражей уничтожили угрозу парализующую Дэйланвур.
— Нужно же отрабатывать оказанную милость. Будет смешно, когда наш знакомый вернется и повешенные «убийцы» окажутся всего лишь пришлыми попрошайками, — усмехнулся вожак, но тут же стал серьезен и прислушался к воцарившейся тишине. Его глаза сузились, да и Николас сам напрягся. — Он здесь.
О да… Николас уловил эти знакомые нотки бездушной и слепой жажды. Кровь зашумела по венам, и парень лишь ждал приказа вожака. Наконец он сможет отомстить.
После новости о повешенных, в монастыре вновь установился прежний режим: монахини не боялись отлучаться по делам в главный собор города, да и послушницам в сопровождении кого-нибудь из старших сестер могли немного прогуляться. Лэйла гуляла по внутреннему дворику, одновременно прислушиваясь к шуму ветра. Ноздри щекотал не прошеный запах, вплетающийся в зимнюю свежесть, словно лента в косу. Зрачки расширились, а в голове ярко нарисовался день первого убийства, автором коего являлся обладатель этих раздражающих чужих запахов. Девушка как могла смиренно направилась к открытым дверям главного входа. Оказавшись в сумрачном коридоре, Лэйла вышла в освещенный многочисленными арками окон галерею. Она спешила предупредить сестру. Но Соня уже знала о новой ночной вылазке девушек.
Занимаясь вышивкой, кучка послушниц о чем-то весело шептались, то и дело, срывая на себе оклики сестры-наставницы. Со стороны, казалось бы, безобидное дело, однако истина слышалась лишь сосредоточенной на этом шепоте Сони. Девушка даже уколола палец и довольно болезненно. Сестра-наставница справилась все ли в порядке на что Соня, шутя, ответила: «Где шьется там и колется». Одна из девушек весьма злорадно глянула в сторону Сони и шепотом что-то сказала своим подругам. Охотница сделала вид, что ничего не заметила и не могла дождаться, когда сможет обо всем поговорить с сестрой. Последняя не заставила себя долго ждать. Постучав в дверь, Лэйла попросила выйти к ней Соню.