***
Дождь перестал лить с наступлением темноты, когда отец и сын уже стояли на мокрой, вязкой земле одного из островов Капища1. Тяжелые тучи закрывали собой звезды и луну, не давая пробиться ни единому лучу бледного света, так что единственным источником служило разожженное магией пламя в очаге, выложенном кругом из булыжников.
— Напомню вам правила, — начал свою речь настоятель2 Поднебесной Обители3. — Тризна4 начинается с пения апостолов Света5 в память об усопшей, которое длится до самого рассвета. Вам спать во время этого запрещено, но вы можете разговаривать, сидеть, ходить. С первыми лучами солнца отдается дар покойной через пламя, и не забудьте вложить в дар свое перо. Мы, служители6 Капища, спустим апостолов с острова и предоставим вам ритуальные кинжал и серп. Второй и третий дни вы должны вести ритуальный танец7, можете пить и спать, но вкушать любую пищу запрещено. И на третью ночь вы должны напоить почившую своей кровью через пламя и руны8 на столбах, — он поднял руку и указал на один из столбов, которые соединялись между собой стальным кольцом на верхушке.
Отец с сыном согласно кивнули, хоть и слышали одни и те же наставления по ритуалу каждый год, но каждый раз как будто впервые. Тимур невесело хмыкнул своим мыслям и проводил служителей Капища на соседний остров, пока те не скрылись за дверьми Обители. Наверное, парень так бы и продолжал смотреть на уже закрытый парадный вход, если бы не услышал начавшееся пение эзгадов. Их стали пускать на Парящие Острова примерно лет пятьдесят назад, плюс минус пару лет, когда Кирилл был еще мелким хулиганом и мир вокруг себя воспринимал по-детски. И теперь они повсеместно проводят ритуалы погребения9, обряды в память об усопших и, за редким случаем, благословения нареченных10 во время свадебной церемонии, но сюда пускают только апостолов Света, остальным же эзгадам путь на Парящие Острова так и закрыт, и ни один из правителей не намерен это менять.
— О чем задумался? — поинтересовался отец, когда наследник подошел ближе к костру и подставил ладони под жар пламени.
— О чем еще я могу думать в этот день? — уклонился от прямого ответа Тимур, посмотрев на отца.
— Вот и мне интересно о чем, — Кирилл сел на землю рядом с костром, не обратив внимания на то, что штаны тут же впитали влагу с земли. Мужчина обнял свои колени и стал наблюдать за танцем языков костра. — Так о чем?
— Прошу, пап, — сын опустил взгляд на отца, продолжая греть ладони, — не лезь ко мне в голову. Только не сегодня.
На эту просьбу Кирилл вздохнул, согласно кивнул и отвернулся к костру, давая пению апостолов заполнить тишину ночи.
***
На рассвете, с самыми первыми лучами солнца, которое только показалось над горизонтом, как и сказал настоятель Капища, прилетели служители. Они дождались, когда эзгадские маги закончат песнопение, и спустили их на пляж, который удачно расположился под Островами Капища.
— Теперь можно поспать, — устало и сквозь зевоту проговорил Тимур и лег на почти сухую землю. — Как думаешь, может, настоятель сжалится и позволит поспать под крышей храма?
— Как ты можешь шутить в такой момент? — мужчина поднял сонный взгляд на сына, после того как потер глаза, чтобы хоть немного проснуться. — Ты и сам прекрасно знаешь, что последует дальше.
— Знаю, — лениво отмахнулся Тимур и удобнее расположился на земле, закрывая глаза. Он понимал, что служители снова появятся на острове, чтобы принести небольшую бочку с квасом и пару деревянных кружек, а потом служители появятся снова в сумерки, чтобы обновить питье в принесенной ранее бочке, ведь это единственное, что попадет в желудки страдальцев11. В последний раз служители порадуют своим появлением, чтобы вручить ритуальные кинжал и серп, которые понадобятся для танца тризны у костра. Дальнейшее время до самого обеда следующего дня отец с сыном будут танцевать вместе и поочередно, останавливаясь лишь для того, чтобы немного отдохнуть и перевести дух. Безусловно, Тимур это все знал и прекрасно помнил, что за чем последует ведь подобное повторяется уже пятый год после смерти матери, как последствие ранения на арене Колизея во время сражений за трон. — Лучше бы она не принимала участия в состязаниях и была бы до сих пор жива.