— Это был ее выбор, — почти шепотом отозвался отец, и на эти слова парень не стал никак отвечать, потому что и сам это понимал, но иной раз все равно представлял ту жизнь, где она все еще жива.
***
Какой был прекрасный сон, от которого совсем не хотелось пробуждаться! Раиса была все еще жива и снова боролась с бедной кухаркой за место у печи, чтобы порадовать всех в доме своими кулинарными умениями, вот только Еве не очень нравилось, что на ее кухне хозяйничает кто-то еще, кроме нее самой, пусть это будет и сама хозяйка дома. А сейчас даже сама кухарка жалеет о том, что не давала чаще готовить жене главы клана, и Тимуру это известно, потому что Ева сама об этом сказала. Но это уже прошлое, а сейчас парень проснулся от усиливающегося голода и приподнялся на локтях, оглядываясь вокруг.
— Там, — без лишних слов Кирилл указал в сторону одного из столбов, под которым стояла деревянная бочка с почти нетронутым квасом и кружками на крышке. Кивнув в знак благодарности, он встал на четвереньки и подполз к столбу, начав с жадностью пить квас и желая хоть немного приглушить голод. — Ты вовремя проснулся. Скоро я собирался тебя будить.
— Время? — поинтересовался наследник, вытирая рукой рот и думая, стоит ли влить в себя еще кружку кваса.
— Да, — кивнул Кирилл и указал на почти погасший закат. — Его почти не осталось.
— Почему не разбудил меня?
— Решил дать тебе выспаться, скоро ведь начнутся состязания Колизея.
— Они начнутся только через неделю, — напомнил Тимур с улыбкой на губах.
— Ты себя извел тренировками, смысл которых я не понимаю, — заметил Кирилл и посмотрел на сына с укоризной. — Так нельзя.
— Маму ты тоже останавливал? — поинтересовался он и застыл с кружкой, наполненной квасом, из которой срывались капли.
— Нет, — со вздохом ответил отец и снова отвернулся к костру. — Пей, тебе понадобится хоть немного сил для ритуала.
— Ты не виноват в ее смерти, — сын опустошил кружку на половину и поставил ее на крышку бочки, наблюдая за отцом.
— Виноват, — вполголоса ответил Кирилл и отвернулся к горизонту. — Еще как виноват. Я потерял жену, а ты мать из-за моего решения.
— Пап, это было ее решение.
— Я не хочу потерять и тебя подобным образом.
— Не потеряешь.
Кирилл повернулся к сыну и долго на него смотрел.
— Громкое обещание.
— Но исполнимое, — пожал плечом парень.
— Как беспечно, Тим. Это не в твоей власти.
— Немного все же в моей.
— Глупец.
— Весь в тебя.
— Значит, и я глупец, — посмеялся Кирилл, мотнув головой.
Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, уступая место сумеркам, во время которых к ним на остров перелетел один из служителей храма с большой черной шкатулкой, украшенной золотыми рунами.
— Настоятель передает вам ритуальное орудие, — сказал тот, передав шкатулку старшему, после чего поспешил обратно в Поднебесную Обитель.
— Пора, — заметил Тимур и поднялся на ноги, протягивая руку к Кириллу и ожидая, когда тот передаст ему одно из оружий для танца. Хоть оружие и предназначалось только для ритуала, но лезвие все равно было невероятно острым, которым одним легким касанием можно порезать палец почти до самой кости.
Не говоря ни слова, мужчина открыл шкатулку и вложил серп рукоятью в ладонь, а сам взял кинжал и оставил шкатулку на земле рядом со столбом и бочкой. Оба вложили оружие за пояс и встали напротив друг друга, и единственное, что их разделяло – магический костер. Они одновременно подняли руки и хлопнули в ладоши, разводя потом руки в стороны и начиная горловое пение, которое состоит из набора несвязных звуков. Первым начал Кирилл, который сначала выдернул перо из своего крыла, на которое накрутил цепочку с топазом, приложил ко лбу и бросил потом в костер. Дальше момент дара был у Тимура и, вторя отцу, он вырвал из своего крыла перо, которое воткнул в прорезь браслета с изумрудом, тоже приложил ко лбу и следом бросил в пламя. Не сговариваясь, они снова хлопнули в ладоши, но теперь вытянув руки перед собой, после взяв оружие. Их танец состоял из прыжков, приседаний и махания оружием, перемещаясь вокруг костра. И так им исполнять ритуальный танец необходимо почти до потери всех сил, которых должно остаться ровно настолько, чтобы суметь испить немного кваса и лечь спать.