***
Медленно, из омута мрака, вернулось сознание, по которому почти сразу ударила покалывающая боль в месте основания крыльев. Вся спина зудела и ныла после полученных ран от ударов плети, но тело продолжал безвольно лежать на мягкой постели ведь Полине совсем не хотелось возвращаться в этот реалистичный кошмар. По ее переносице и виску потекли горькие слезы, впитываясь в подушку, каждое дыхание сопровождалось очередной волной боли так, что хныкать и уж тем более рыдать ей точно не хотелось. Боль от ран смешалась с болью предательства, которого она никак не ожидала, став покусывать свои губы, отрывая от них кусочки кожи. Лучше бы при родах ее не удалось спасти, лучше бы она умерла вместе с матерью или вместо нее, чтобы сейчас не переживать подобных мук.
— Очнулась? — услышала она голос отца и неуклюже дернулась, тут же болезненно застонав и пожелав, чтобы этот флийез оставил ее одну в спальне хотя бы до завтрашнего дня. — Завтра прилетит лекарь, осмотрит твои раны и скажет сколько у тебя уйдет на восстановление. Сейчас тебя пока просто перевязали и обмазали, так что потрудись не усложнять другим работу. Примерно через год у тебя появятся крылья и все благодаря подвешенному языку твоего любимого дяди Юры, который договорился с видэзами. А пока их тебе делают из дома чтобы носа не совала, иначе постигнет наказание.
— Я и так здесь, как в тюрьме, папочка, — огрызнулась Полина, сумев еле-еле сесть на постели превозмогая невыносимую боль, однако тут же снова упала на бок, получив звонку оплеуху тяжелой рукой отца, что оставила вмиг покрасневший след на щеке.
— Не смей мне перечить, мерзавка, — Сергей поправил приталенный жилет и сложил руки за спиной смотря на дочь сверху вниз, как на что-то ничтожное, чему он соизвоил уделить свое драгоценное внимание. — Ты неугодная и не имеешь права голоса в моем доме. Будешь делать только то, что я велю.
— Что я тебе такого сделала?! — глаза девушки вновь наполнились слезами, которые поспешила махнуть, чтобы возвышающийся над ней отец не расплывался, смотреть в его лицо с надеждой, что на нем промелькнет хоть немного сочувствия и милосердия.
— Родилась неугодной, — хмыкнул презрительно мужчина и направился к выходу из спальни.
— Я же твоя дочь! — крикнула ему вслед Полина, остановив у изножья. Она снова села на постели, зашипев от боли после резких движений.
— Неугодная не может быть моей дочерью. Ты – очередной инструмент, которым я не побрезгую воспользоваться. Ты больше не моя дочь, — снова хмыкнув, старший все же вышел за дверь, тихо ее закрывая и оставляя девушку в одиночестве.
Неугодная долго сидела на постели и смотрела на закрытую дверь пока до нее медленно подходило осознание произошедшего. Ей отрезали отростки крыльев, обозвали неугодной, лишили титула наследницы читы Мака, отрекся отец и получила удар предательства от близких. В один миг она потеряла все, что имела до этого без возможности вернуть как было и как только она осознала весь масштаб потерь, то из ее груди вырвался вопль раздирающей душу боли.
***
Пребывая в опустошении, Полина провела в своей спальне несколько дней, не желая никого видеть, а показываться на глаза отцу, который вновь ее утопит в презрении своего ледяного взгляда хотелось еще меньше. Единственное, что ей оставалось – это погрузиться в омут самоуничижения, принимая факт своей ничтожности. Неугодные не рождались на Парящих Островах около трех тысяч лет и роль возрождения изгоев общества флийезов[3] выпал именно на ее долю.