— За какую провинность меня так наказывают Небеса? — тихий вопрос прозвучал в глухой комнате словно гром среди ясного неба и по ее щекам снова потекли горькие слезы непрерывным потоком.
Она сидела на полу у кровати в позе лотоса, устремив взгляд в щель между штор, чтобы хоть немножко снова увидеть ночное звездное небо, но этой щели все равно было недостаточно. Тяжело вздохнув, она опустила голову и посмотрела на свои руки, на которых некоторые пальцы были перевязаны. После той ночи в пещере несколько ногтей оказались вырванными, когда она пыталась освободиться и отбиться, но это не получилось. По спине побежало стадо мурашек и бесконтрольно Полина передернула плечами, почти следом зашипев от тупой боли. Почти каждое действие отдавалось в спину болью, но спустя тройку месяцев эта боль стала куда меньше, если сравнить с первыми днями, когда было больно даже руку поднять. В то время оставалось лишь неподвижно лежать на боку и бояться уснуть, чтобы ненароком не лечь на раны, которые снова бы закровоточили. Вздохнув в очередной раз, взгляд Полины упал на ее волосы и в ее память вернулись жестокие слова отца о ее ступени в семье. Его можно понять ведь кто решится поставить во главе читы неугодную? И это дает понимание того, что Сергей станет искать либо новую жену, либо своих выпратков, хотя сложно представить подобную картину с таким холодным флийезом. Сейчас ей стало казаться, что ее отец и вовсе не способен на теплые чувства, а те, что он показывал раньше – оказались лишь игрой. Но как можно искусно притворяться? Или для него это как конфетку у ребенка отнять? Однако понять замыслы и тайны чужого сознания куда сложнее, а в своем и вовсе запутать можно.
Вздохнув в очередной раз, девушка, скрипя зубами, поднялась с пола и подошла к туалетному столику с тройным зеркалом, сев перед ним на мягкий пуфик. В детстве, когда отец с нее пылинки сдувал и она не знала печали и боли, девушка любила часами сидеть перед зеркалом и восхваляться своей красотой. В те моменты она пыталась в своем отражении найти очертания матери, которую никогда не видела, но слова Сергея, что она очень на нее похожа, всегда теплились в ее голове, как отголосок одной из причин счастья. Проводя пальцами по своим длинным белокурыми волосам, Полина вспоминала те дни и пыталась понять станет ли все как прежде или ей суждено теперь быть всегда ничтожной пылинкой под сапогом главы читы Мака? Если сравнить его отношение тогда и сейчас, то вывод напрашивается сам собой и все это подтверждали вспомнившиеся слова о том, что она больше не его дочь.
— Значит, я просто грязь, — обречено вздохнув, девушка взяла щетку в руку и стала расчесывать волосы. В какой-то момент в ее голове возникла мысль, что она не хочет больше быть похожа ни на своего отца, который так легко поменял свое отношение, ни на свою мать, что умерла при родах, отдав на поругание тирану. Но на кого тогда ей быть похожей? На кого равняться?
Решив эти вопросы оставить на потом, Полина поднялась на ноги и подошла к серванту, в котором хранила свое оружие, взяв один из ножей. Снова сев за стол, разделила волосы на две части и стала их аккуратно срезать, оставив длину, которая почти полностью прикрывала шею.
— Когда я пойму, как жить дальше, я вас отращу снова, — тихо произнесла обещание самой себе и вновь провела пальцами по волосам, которые еле касались плеч.
***
Ветер свистел в ушах, отбрасывая назад короткие белокурые волосы и хлестая ими иногда по лицу, на котором расплылась счастливая широкая улыбка. Полина и представить себе не могла, что однажды она сможет ощутить вкус свободного полета в небе, чего была лишена природой и отцом. Она то взмывала высоко в небо, не желая слушать наставления наставника, то складывала крылья и камнем падала к пляжу, раскрывая крылья в последний момент и снова взмывая к облакам. В этот момент ей все было неважно: все переживания, отрешенность отца, несправедливость жизни и другие чувства с эмоциями, в которых девушка утопала последние полгода.
Наконец, немного устав от полета, ведь крылья все же были достаточно тяжелыми, Полина опустилась неумело на остров сначала упав на колени, потом на руки и в конце завалившись на бок, проехавшись по земле до ступенек крыльца дома, о которые ударилась спиной. Удар отозвался тупой болью с тысячами игл, ведь раны еще не зажили до конца, однако ни это, ни разодранные колени с ладонями не испортили девушке настроение. В последний раз ей повелось так радоваться так давно, что уже не помнит сколько минуло с того времени. Посмеявшись над своей неуклюжестью, Полина встала на ноги и вновь ощутила всю тяжесть механических крыльев, ремни которых поправила на своих плечах, что стали врезаться в тело.