Вероятно, именно во время порт-артурского кризиса Гацфельдт заговорил с Чемберленом о вероятности англо-германского союза. Артур Бальфур вспоминал:
Джо [Чемберлен] очень импульсивен. Возникшие накануне в кабинете министров споры [касательно Порт-Артура] привлекли его внимание к нашей изоляции и обусловленному ею подчас затруднительному дипломатическому положению. Он определенно зашел далеко, выражая собственную склонность к союзу с немцами. Он восстал против соображения (которое явно не давало покоя немцам), будто присущий нашему государству парламентаризм сделает такой союз непрочным, и, кажется, даже смутно обрисовал вид, который может принять соглашение между двумя странами.
Ответ германского министра иностранных дел Бюлова, по словам Бальфура, последовал “незамедлительно”:
В стремительном ответе… он снова остановился на присущих парламентаризму проблемах, но при этом с радостной прямотой выразил германский взгляд на положение Англии в европейской системе. Кажется, немцы считают, что мы сильнее Франции – но не сильнее Франции и России вместе. Исход такого столкновения неясен. Они [немцы] не могут допустить нашего поражения, но не потому что мы им нравимся, а потому что знают, что могут стать следующей жертвой, и т. д. Общий смысл разговора, как мне представляется, таков: желателен более тесный союз между нашими странами 65.
В апреле состоялись переговоры Джозефа Чемберлена и Германа фон Эккардштайна, 1-го секретаря посольства Германии, которому кайзер поручил “поддерживать благожелательное и обнадеживающее официальное отношение к нам в Англии”. Эккардштайн предложил от имени кайзера “союз Англии и Германии… в основу которого лягут взаимные территориальные гарантии обеих держав”. В рамках сделки Эккардштайн предложил Англии “свободу действий в Египте и Трансваале”, а также дал понять, что “позднее можно будет заключить открытый оборонительный союз”. “Такой договор, – заметил Чемберлен маркизу Солсбери, – может обеспечить мир и в настоящее время может быть заключен” 66. Эта идея обсуждалась в том же виде в 1901 году 67.
Почему англо-германский союз так и не был заключен? Довольно простой ответ заключается в характерах действующих лиц. Периодически упоминают франкофилию Эдуарда VII или неизбывную несерьезность Эккардштайна 68. Конечно, Бюлов и Гольштейн преувеличивали уязвимость британских переговорных позиций 69. Но более серьезным политическим препятствием (о чем догадывались немцы) являлось принципиальное отсутствие интереса у Солсбери 70. Чемберлен, со своей стороны, также не помог делу. Неофициально он рассуждал о срочном “договоре или соглашении оборонительного характера между Германией и Великобританией, заключенном на несколько лет и основанном на взаимопонимании относительно политики в Китае и т. д.” 71 Публично, однако, Чемберлен разглагольствовал о “новом Тройственном союзе между тевтонской расой и двумя великими ветвями англосаксонской расы” и (в общем, без достаточных оснований) ждал от немцев подобного восторга. Когда Бюлов, выступая в рейхстаге 11 декабря 1899 года, заявил о готовности “на основе взаимности и взаимного уважения жить с [Англией] в мире и гармонии”, Чемберлен счел это “холодным приемом” 72. Когда возникли затруднения, Чемберлен потерял терпение. “Если они столь недальновидны, – рявкнул он, – и не понимают, что речь идет о возникновении новой мировой системы, то они люди совсем пропащие” 73.
Имелись, однако, другие факторы, которые, вероятно, имели большее значение, нежели личные причуды. Упоминают, например, о том, что колониальные споры препятствовали англо-германскому сближению. Часто цитируют статью историка Ганса Дельбрюка 1899 года: “Мы хотим стать мировой силой и проводить колониальную политику в полном смысле слова… Эта политика возможна с Англией или без нее. Первое означает мир, второе – войну” 74. Но в действительности Германия могла проводить колониальную политику в основном с помощью Англии (из работы Дельбрюка следовало, что именно это Германии и стоило бы делать). Так, затянувшийся торг с Португалией о судьбе ее африканских колоний (особенно в заливе Делагоа) привел к заключению в 1898 году соглашения, по которому Англия и Германия предоставляли Португалии заем под залог ее владений (и с тайным дополнением об их разделе на сферы влияния) 75. Не было конфликта интересов и в Западной Африке 76. Самоанский кризис, начавшийся в апреле 1899 года, был разрешен к концу того же года 77. Германия и Англия даже сотрудничали (несмотря на негодование английской прессы) в 1902–1903 годах во время Венесуэльского кризиса 78.