На мгновение Алина остро пожалела, что все-таки выжила, но потом вспомнила глаза дочери и рисунки Сережи. Он уже знал, что мама в больнице, и передавал через Марину нарисованные им открытки, в которых печатными буквами просил маму поскорее поправиться и вернуться домой. Вернуться домой… Только есть ли он теперь, этот дом… Подушка была давно уже мокрой от слез, но Алина этого не чувствовала.
Когда она открыла глаза, за окном уже разлился чернильный сумрак предпоследнего вечера уходящего года. На окне лежал оставленный Максимом букет. Не поставленный в вазу с водой, он больше всего напоминал ей погребальный венок. Их любви. Если только она когда-то была…
Глава двадцать вторая
– Я тебе подарок на Новый год приготовил, – застенчиво пробормотал Сережа.
Марина обернулась и, увидев смущенную улыбку брата, закинула светящиеся гирлянды за карниз и спустилась с подоконника.
– Спасибо большое. И я для тебя приготовила. Под елкой ночью найдешь. – Марина крепко прижала к себе худенького мальчишку и уткнулась носом в его макушку. Волосы Сережки до сих пор пахли чем-то вкусным и сладким, как у младенца.
– Маринка, можно я тебе помогу? А то мне скучно в айпад играть одному. У бабушки нет на меня совсем времени сегодня. Она с этой кухни никак уходить не хочет.
– Отлично! Мне как раз помощь нужна. Принеси быстренько всю вату, которую найдешь в ящике с лекарствами, и вазу из кухни. Ту, что без всяких украшений, прозрачную, которую мама любит, помнишь?
Украсив окно детской спальни новогодними наклейками и разноцветными электрическими огоньками, Марина принялась за создание волшебной лампы для брата. Сначала она наклеила мелко порезанные кусочки блестящей мишуры на внутреннюю сторону принесенной Сережей вазы, потом положила на дно вату и несколько маленьких блестящих шариков, а сверху – включенную в розетку гирлянду с крохотными мерцающими лампочками. Потом Марина поставила светильник на стол, распаковала стоящую в углу коробку и достала из нее новогоднюю музыкальную шкатулку в виде сказочного домика под засыпанной снегом елью. Девочка провернула несколько раз маленьким позолоченным ключиком и выключила в детской свет.
По тускло освещенным стенам комнаты рассыпались таинственные тени. В тишине звенели рождественские колокольчики. За окном медленно кружился снег, а из кухни доносился аромат черничного пирога с ванилью и корицей. Сережа обнял Марину и зачарованно впился взглядом в сделанную сестрой лампу. Марина хотела спросить, о чем он думает в эту минуту, но не решилась прервать чудесную тишину. «Вдруг он мечтает о чем-то важном. О таком, что нельзя исполнить. Я ведь не смогу его обмануть, – подумала девочка, – и расстраивать тоже не хочу. Он ведь такой маленький. Пусть хоть он еще верит в чудеса!»
– Может, ты все-таки останешься с нами на Новый год? – вдруг с надеждой спросил Сережа.
– Нет, зайка, – вздохнула с грустью Марина, – мне очень нужно к маме. Представляешь, она лежит там в палате и ей очень грустно встречать праздник одной. Я утром к тебе приду. Ты проснешься, а я уже буду дома.
– Я знаю… – вздохнул мальчик, – но я так хотел вместе с тобой под елкой искать подарки и потом вместе в них играть. Бабушка конкурсы для нас готовит, я вчера ночью подглядел.
– Но ты ведь не один остаешься. Бабушка всегда очень весело играет. И папа совсем скоро привезет из аэропорта дедушку Игоря с бабушкой Лизой. Ты ведь уже несколько лет их не видел. Они тебе наверняка кучу подарков привезут и того краба, которого ты заказывал. Я дождусь, когда они приедут, и пойду, ладно?
Сережа послушно закивал и опять о чем-то задумался.
Дорога из аэропорта была долгой. Из-за праздничной суеты весь город стоял в пробках. За прошедшие полтора часа со встречи родственников все важные новости были уже обсуждены, и Эдуард с трудом выдерживал напор настойчивой свекрови. К счастью, общаться с ней Эдуарду приходилось не часто, но зато каждый раз Елизавета Ивановна ретиво пыталась наверстать упущенное. Она подробно рассказала зятю про новости дальневосточной части своей семьи, сбивчиво перепрыгивая с обсуждения одного родственника на другого. И несмотря на непоследовательность рассказа, Эдуард уже назубок знал про все шалости своих далеких племянников и про планы и проблемы их родителей.
И вдруг посреди пересказа нового рецепта ухи своей невестки Елизавета Ивановна неожиданно выпалила:
– Я только не поняла, вы когда с Алиной мириться будете?
На заднем сиденье послышалось многозначительное покашливание тестя.
Эдуард ответил, не отрывая взгляда от дороги: