– Не понимаю сути вопроса. – Петр Петрович едва заметно пожал плечами. – В больнице пациенты проходят лечение, а не «насильственно удерживаются», как вы выразились. Упоминаемый вами пациент действительно находился у нас на лечении с диагнозом «шизофрения» и был переведен к нам из областной больницы номер три с оформленной медицинской картой, паспортом и страховым полисом на имя Николая Михайловича Петрова.
– Вам было известно, что оба документа были поддельными? – прервал его прокурор.
– Проверять подлинность документов не входит в компетенцию главврача, – сухо ответил Петр Петрович. – Я изучил медицинские выписки и приступил к лечению пациента. Именно в этом и состоит моя профессия.
– А как вы объясните то, что главврач областной больницы номер три отрицает факт пребывания данного пациента в своем медучреждении? – продолжил допрос прокурор.
– Это вопрос не ко мне. Я получил документы за подписью главврача и заведующего лечебной частью. Все необходимые печати там тоже присутствовали, – ответил Петр Петрович.
– Подсудимый, скажите, вы когда-нибудь были в больнице номер три? – спросила судья.
– Да, и не раз. В силу своих врачебных задач я часто встречаюсь с коллегами для проведения консультаций и консилиумов.
– Знакомы ли вам подписи главного врача и заведующего лечебной частью данного учреждения, из которого, по вашим словам, был переведен больной?
– Да, конечно. Я много лет сотрудничаю с этой больницей.
– У вас был доступ к печати и медицинским картам пациентов больницы номер три?
– Безусловно, нет, – резко ответил подсудимый.
– В отчетности больницы номер три отсутствуют данные о транспортировке больного в вашу больницу, – вновь вступил прокурор.
– Вероятно, это произошло из-за халатности при оформлении документов, – пожал плечами Петр Петрович.
– Говорил ли вам пациент, которого вы называете Николаем Михайловичем Петровым, о том, что он на самом деле является другим человеком? – Прокурор решил сменить тактику.
– Вы даже не можете себе представить, как часто я слышу различные неправдоподобные вещи от своих пациентов! – усмехнулся главврач.
– Подсудимый, не уходите от ответа. Говорил ли он вам, что его настоящее имя Дмитрий Николаевич Столяров?
– Возможно, и говорил. Но по мере ухудшения его состояния он говорил все больше абсурдных вещей, пока и вовсе не впал в полубессознательное состояние. Мне очень жаль этого пациента. Его психологическое и физическое состояние стремительно ухудшалось вопреки всем приложенным усилиям лечащего персонала. Я прошу вас, уважаемый суд, пригласить лечащего палатного врача Николая Михайловича, который подробно расскажет о проводимом лечении и о профессиональном уходе, который был предоставлен пациенту во время всего срока пребывания в нашей больнице. Я, признаться, был очень расстроен известием, полученным от своего адвоката, что данный пациент впал в кому после того, как его, можно сказать, рейдерски похитили и перевезли в другую больницу. Насколько мне известно, он до сих пор находится в бессознательном состоянии, и его шансы выздороветь минимальны. В нашей лечебнице, прошу заметить, жизни пациента ничего не угрожало. Именно этот факт, уважаемый суд, говорит о том, что меня намеренно оклеветали. Я оказался в тюрьме, а жизнь пациента находится под угрозой. В связи с этим я еще раз настоятельно прошу вас пригласить лечащего врача Николая Михайловича Петрова в качестве свидетеля.
– Суд услышал вашу просьбу. Но сейчас мы заслушаем показания самого потерпевшего, – прокурор обернулся к помощнице судьи, которая через несколько секунд объявила:
– В зал приглашается Дмитрий Николаевич Столяров.
Лицо Петра Петровича на мгновение скривилось. Он нервно сглотнул и чуть заметно сжал кисти рук. Эдуард торжествующе улыбнулся, заметив реакцию обескураженного врача, и обернулся к входной двери. В зал уверенной походкой вошел его отец, Дмитрий Николаевич Столяров.
Дмитрий Николаевич сильно поседел, но выглядел бодро и существенно моложе своих паспортных шестидесяти восьми лет. Он казался спокойным и собранным. Заняв положенное ему место, он кивнул в сторону семьи и, глубоко вздохнув, расправил плечи. На подсудимого он решительно не смотрел…
– Дмитрий Николаевич, – начал прокурор, – прошу вас рассказать суду о том, как вы попали на территорию областной психиатрической больницы и почему провели там почти полтора года.
– Попал я туда по глупости, – откашлявшись, начал Дмитрий Николаевич. – Хотел показать внуку места своего детства и зашел на огороженную территорию, даже не подозревая, что за забором находится психиатрическая больница. А остался я там исключительно по злому умыслу подсудимого, который представился местным охранником и затем усыпил меня якобы травяным чаем. К сожалению, после этого я не могу точно восстановить ход событий. Мне также трудно сказать, как долго я находился в бессознательном состоянии. Время как будто остановилось. Я лишь помню, что постоянно просыпался и пытался куда-то пойти. Мне чудились разные голоса, я искал какие-то ответы, но при этом я ничего не мог четко сформулировать. Я только точно знал, что мне обязательно нужно идти. Но у меня совсем не было сил. Я постоянно проваливался в какую-то густую темноту. Я урывками помню кабинет подсудимого. И отрывки его пересказа событий моей жизни, которые, как я теперь понимаю, на самом деле не были моими настоящими воспоминаниями. Это были те факты, которые этот человек пытался вложить мне в голову, чтобы я считал их реальными. Он показывал мне фотографии и видео мест, которые я действительно посещал, и как я понял потом, этот псевдоврач хотел заставить меня поверить в различные истории, которые якобы происходили со мной в этих местах. Подсудимый уверял, что мое настоящее имя Николай Михайлович Петров и я работаю дальнобойщиком. Учитывая то, что моего отца звали Николаем Михайловичем и он действительно работал водителем на большегрузных машинах, а фамилия моего деда по материнской линии – Петров, слова подсудимого казались мне правдивыми, хотя внутренне я и ощущал явное сопротивление этому отождествлению. Подсудимый заставил меня поверить в то, что у меня серьезная кардиопатология и перенесенный инсульт, который в результате и привел к частичной амнезии и неправильному восприятию действительности. Этот псевдодоктор обещал мне помочь восстановить память и вернуться к нормальной жизни, но вместо этого закармливал меня различными препаратами, искажая мое сознание все больше.