– Дмитрий Николаевич, подскажите, – продолжил прокурор, – есть ли у вас понимание, в каких целях подсудимый удерживал вас в своей больнице и старался изменить ваше представление о себе?
– Это самое сложное, – задумчиво ответил Дмитрий Николаевич. – Проходя период реабилитации в другой больнице, я очень много думал о мотивах поведения этого человека, но, к сожалению, определенного ответа я так и не нашел. Очевидно одно – он совершенно не хотел, чтобы я вспомнил, кем я являюсь на самом деле.
– Дмитрий Николаевич, скажите, каким образом вам удалось вспомнить свое настоящее имя, если вы все время были под воздействием различных медицинских препаратов? – уточнила судья.
– Однажды я по совершенно случайному, если не сказать – чудесному стечению обстоятельств встретил в больнице мальчика Колю, подростка с ментальными отклонениями. Он работал санитаром в этой лечебнице. Так вот от него я услышал рассказ о своей внучке Марине, с которой он познакомился в церкви. Именно тогда я точно осознал, кем я являюсь на самом деле. У меня и раньше случались периоды просветления. Я отчетливо помню первый случай. Я сильно отравился больничной едой.
Галина Сергеевна громко хмыкнула и гневно стала шептать в ухо Виктору Николаевичу о воровстве на больничной кухне, но судья резко оборвала ее, постучав молоточком.
– Так вот, – продолжил Дмитрий Николаевич, – меня рвало почти двое суток, и я пропустил положенный прием лекарств. Тогда я понял, что ко мне стали возвращаться истинные воспоминания. И, уже восстановившись после отравления, я решил намеренно пропускать прием препаратов. А затем, как я уже сказал, я услышал Колин рассказ о встрече с моей внучкой Мариной и ее родителями. После этого все встало на свои места. Но, к сожалению, я по глупости рассказал о своем открытии подсудимому, после чего начался самый темный и сложный для меня период нахождения в больнице. Я не только перестал понимать, кто я и где я, но попал как будто в какой-то бесконечный лабиринт внутри своей головы, из которого совершенно не мог выбраться. Мои первые отчетливые воспоминания после той фатальной беседы с подсудимым стали появляться уже в другой больнице, в которую меня перевезли после начала следствия. Поэтому я не могу четко ответить на ваш вопрос о причинах поведения этого псевдоврача в отношении меня. Насколько мне известно, я был не единственным его подопытным кроликом. Возможно, он хотел, чтобы люди без самоидентификации совершали преступления ради его выгоды. Я полагаю, что подсудимый просто не успел воплотить в жизнь свой преступный замысел.