– Поэтому вы решили заманивать к себе ни в чем не повинных людей и ставить на них свои опыты? – вновь прервал Петра Петровича прокурор.
– Ну, вы меня просто монстром каким-то воображаете! – усмехнулся Петр Петрович. – Конечно, все произошло случайно. Я прогуливался по территории и обдумывал дальнейшие планы, когда заметил, что замок на задней стороне забора нашей больницы открыт. Безусловно, я сразу же закрыл его, ведь у нас режимный объект, и ушел с твердым намерением уволить начальника охраны. Но около беседки я встретил… – Петр Петрович на секунду замолчал, но затем решительно продолжил: – Дмитрия Николаевича с внуком. И даже тогда у меня не было никакого плана оставить его в качестве субъекта исследования. Однако после беседы, когда я узнал, что он разведен, живет один, тяготится тем, что вышел на пенсию и не может работать по специальности, я понял, что не нанесу никому большого вреда, оставив его у себя в качестве пациента. А ведь для научного эксперимента кандидат с абсолютно здоровой психикой представлял огромную ценность!
– То есть, – прокурор выдержал паузу и откашлялся, – вы не просто похитили человека, но еще и подвергли опасности жизнь несовершеннолетнего, усыпив его и отправив в другой город?
– Вы забываете, что я врач. – Глаза Петра Петровича сузились. – Я тщательно рассчитал дозу снотворного, чтобы не навредить ребенку. Затем я перевез его на своей машине в другой город и высадил его на остановке за десять минут до прибытия первого рейсового автобуса. При этом я был поблизости и контролировал, чтобы с ребенком ничего не случилось.
В зале послышался недовольный шепот.
– А как долго вы надеялись держать у себя в заложниках потерпевшего? – задал очередной вопрос прокурор.
– У меня нет четкого ответа, – немного подумав, медленно проговорил подсудимый. – Безусловно, это не могло продолжаться бесконечно. Мое дальнейшее поведение зависело бы напрямую от результатов проводимых исследований. Думаю, что, добившись устойчивых результатов у статистически значимого количества пациентов…
– Позвольте уточнить, что для вас является статистически значимым показателем? – прервала речь подсудимого судья. – Сколько ни в чем не повинных людей должны были заплатить жизнью за проверку вашей теории?
– Уважаемый суд, я, наверное, недостаточно понятно все пояснил! – возмутился Петр Петрович. – Не было никакой угрозы жизни. За исключением так называемого потерпевшего, у меня не было ни одного ментально здорового участника эксперимента. Да и у него могла сложиться вполне счастливая жизнь, если бы мне дали возможность спокойно работать с этим пациентом несколько лет. Вы забываете, в каком состоянии находятся психиатрические лечебницы в нашей стране. Те, кто постоянно проживает в подобных больницах, это уже не люди, а настоящие отбросы общества. Они никому не нужны. От них уже все отказались. И я в своем исследовании как раз стремился к тому, чтобы дать им право на нормальную жизнь. Так вот, отвечая на ваш вопрос о статистически значимом количестве, я могу назвать вам цифру десять. Однако я понимал, что мои знания в этой стране все равно никому не нужны. Мы не признаем пророков в своем отечестве. Мы преклоняемся перед достижениями других. Поэтому я рассчитывал уехать и продолжать работу в том месте, где ее результаты смогут оценить по достоинству.
После выступления Петра Петровича прокурор вновь взял слово:
– Уважаемый суд, позвольте теперь представить вам выписку из Смоленского областного загса. Она во всем подтверждает данные о семье подсудимого, за исключением одного очень важного обстоятельства. Младший ребенок семьи Симоновых действительно был инвалидом с детства, но скончался он, прошу вас обратить внимание, в возрасте шести лет. Очевидно, что шестилетний маленький инвалид не мог никого изнасиловать. А сейчас, уважаемый суд, я прошу вас заслушать показания еще одного свидетеля, который поможет нам ознакомиться с некоторыми эпизодами из так называемой ранней врачебной практики подсудимого. Прошу вашего позволения пригласить Ирину Петровну Орешкину.
В зал вошла полная пожилая женщина с гладко собранным пучком седых волос. Она искоса поглядела на Петра Петровича, тяжело вздохнула, обреченно покачала головой и, поджав ненакрашенные губы, проследовала к своему месту.
– Ирина Петровна, назовите, пожалуйста, вашу девичью фамилию, – начал прокурор.
– Симонова, – коротко ответила женщина, теребя в руках мятый носовой платок.
– Кем вам является подсудимый?
– Родным братом.
– Знаете ли вы, в чем обвиняют вашего брата? – Ирина Петровна кивнула головой, по-прежнему не смотря в сторону Петра Петровича. – Расскажите, пожалуйста, суду о вашем младшем брате Михаиле.