– Да, папа молодец. – Алина вздохнула и тут же переменила тему: – Ну а я очень рада за дядю Витю. Не уверена, конечно, что надо было эту Галину сразу в жены брать, но они, конечно, не дети, сами разберутся.
– Вот в ком в ком, а в Сергевне я точно уверена, – засмеялась Марина. – Она, конечно, простая и грубоватая, но ей, мне кажется, действительно одиноко. Ей ведь не деньги, а человек рядом нужен. Поэтому о дяде Вите она точно будет хорошо заботиться. Она вообще очень добрая женщина. Я с ней много общалась, пока ты была в больнице. Ты, кстати, знаешь, что в ее дом теперь Николка-чудак переехал? Дедушка к нему очень сильно привязался. Заботится о нем. Меня сначала это раздражало, а потом я поняла, что дедушке это важно. Ну как бы цель себе в жизни нашел – решил этого блаженного самостоятельности научить. У Коли же нет никого из близких. Раньше о нем еще этот врач как-то заботился, а теперь вообще никого не осталось. В монастыре Колю отказались оставлять – боятся, что без врачебного присмотра он там дров наломает. А дедушка верит, что он парень разумный и сможет сам себя обслуживать. И наш папа тоже к нему хорошо относится. Обещал ему помогать. На какие-то столярные курсы его даже устроил. И я тоже думаю, что этот чудик небезнадежен. Просто ему надо научиться с людьми нормально общаться, с гаджетами разобраться и прикид нормальный сделать. А то ходит как пугало огородное. Тогда он сможет куда-нибудь устроиться, где руками нужно работать. Ладно, мамуль, давай спать. Третий час уже. Мы ведь завтра с папой и Сережкой за грибами пойти собирались. Надо будильник поставить, а то они без меня уйдут.
– Дядя Дима, а вам тоже кажется, что в сосновом лесу спокойнее, чем там, где клены растут и осины? – спросил Коля, перебирая в руках горсть опавших иголок.
– Никогда не думал об этом, Коль. Я вообще лес разный люблю: и хвойный, и лиственный. На природе спокойнее, чем в городе. Размереннее. Можно остановиться и слушать листву, а потом окажется, что ты услышал самого себя. Что-то важное такое внутри шепчет, чего в городе не услышишь.
– Это вы хорошо сказали, – улыбнулся парень, – но мне все-таки именно в сосновом лесу спокойнее. Здесь мне все понятно. Не надо ни к чему приглядываться. Стволы высокие, трава низенькая, кустарников нет почти. А клен, например, цвета все время меняет и шумит. Осина сырая и пахнет чем-то тревожным. Береза вот хорошая, светлая. Я люблю березу, но только в тех лесах, где она растет, обычно комаров много и кустов. Комары кусаются, а кусты царапаются. И еще все время нужно щуриться, чтобы разглядеть, нет ли за ними чего опасного. Я кабанов очень боюсь.
– А ты их самих видел, кабанов-то? – с усмешкой спросил Дмитрий Николаевич.
Они с Колей сидели на берегу Горелого озера. Опять, как и два года назад, стоял ранний сентябрь. Бабье лето было спокойным: прохладным, но солнечным. В лесу еще пахло смолой и хвоей. Однако легкий ветер уже доносил сыроватый запах мха. Первые осенние дожди уплотнили рассыпчатый светлый песок и подарили жизнь гладким, лоснящимся на солнце маслятам.
– Слава Господу нашему, я кабанов вживую не видел еще! Но мне Галина Сергеевна рассказывала, что они здесь водятся, нехристи эти. Несколько раз к ней зимой приходили. Я вот теперь зимы боюсь. Как мне одному ночевать? Выйду до ветру, а там меня кабан с клыками встречает. Не хочу я, дядь Дим, один зимовать. – Коля с надеждой посмотрел на Дмитрия Николаевича.
– Не дрейфь, Николка, ты же мужик! – Дмитрий Николаевич сел поближе к парню и обнял его за плечо. – Я тебе обещаю – все у нас с тобой получится. И септик тебе до морозов сделаем, чтобы на улицу в туалет не ходить. И с хозяйством ты скоро освоишься. Ты молодец, быстро все схватываешь. Уж на что Галина Сергеевна к порядку требовательная, а тобой довольна. Говорит, на твердую четверку справляешься.
– Дядь Дим, – Николка немного замялся, – а как вы думаете, Марина за меня замуж пойдет? У меня же теперь свой дом есть. Я ее ничего просить делать не буду. Пусть рисует сидит и читает свои умные книжки. Я все сам буду и по дому, и по огороду делать.
– Уж больно ты, Коля, резвый парень! – засмеялся Дмитрий Николаевич. – Марина еще маленькая для замужества. Ей долго учиться надо. В школе еще год, а потом в институте лет пять. Ты бы посмотрел на других девушек, на Настеньку, например, которая с тобой в больнице работала.
– Настя хорошая… – протянул Коля, – она добрая, но у нее лицо не как у Марины. У Марины красивое.
– Ну, брат, – похлопал парня по плечу Дмитрий Николаевич, – с лица воду не пить, а женитьба – дело серьезное. С кондачка не решается. Ты еще сам молодой очень. Обживись сначала в новом доме, хозяйство наладь, а потом и с женитьбой определишься.