Острый прутик вонзился в упругий бутон одуванчика. Ловкие маленькие пальцы проворно расщепили стебель на четыре части. Выступил белый сок. Тонкие полосочки быстро закрутились. Получилась миниатюрная кудрявая головка. Теперь нужно было сделать платье. Девочка поднялась с земли, подошла к мальве и остановилась.
У забора стоял невысокий мужчина с изможденным лицом и пристально смотрел на девочку. Малышка испуганно сверкнула на него светло-карими глазами и, сорвав пышный бутон со стебля, быстро отошла от забора. Она села вполоборота, чтобы не упускать незнакомца из виду, и наколола трепещущий волан на низ прутика. Получилось бальное платье, но Зина уже не радовалась игре с самодельной царевной. Девочка искоса поглядывала на незнакомца. Он стоял неподвижно и смотрел на нее. Казалось, что на его темном, покрытом оспинами лице появилась странная полуулыбка.
Играть совсем расхотелось. Хотелось прижаться к маминой кофте в выцветшую синюю клетку и спрятаться от этого взгляда. Но дома никого не было. Мама с бабушкой на колхозных полях. Сестры в школе. Брат… брат не вернулся с войны. Как обидно: война кончилась, а Лавруши все нет и нет! Быстрее бы он пришел! Лавруша уже взрослый, совсем большой, и с ним не страшно.
– Девочка, – хрипло окликнул ее незнакомец, – а тебя Зиной зовут, да?
Малышка опять с опаской сверкнула глазами, но ничего не ответила. Только до боли сжала кулак. Ладонь окрасилась бордовым соком погибшего платья.
– Девочка, ты боишься меня, да? – с глухой болью произнес незнакомец. – Ты не бойся, пожалуйста. Скажи, милая, у тебя мамку Дарьей звать?
– А если и Дарьей, то что? Чего вам от нас надо?
– Деточка, – у незнакомца задрожал подбородок, – открой калитку. Это я, папа. Папа пришел.
Зина попятилась и прижалась тощими лопатками к входной двери. Ей стало очень страшно и холодно:
– Уходите отсюда! Уходите! Я милиционера сейчас позову!
Мужчина закрыл глаза и облокотился на скрипучую калитку. По впалым щекам текли беззвучные слезы. И тут с улицы раздался надрывный крик матери:
– Петруша! Петруша, родненький!
Почти пятнадцать лет лагерей. Беломорканал. Обжигающий до костей холод. Расстрелянные при попытке побега отец и дядя. Раскулаченная семья: жена, мать и трое маленьких детей, перевезенные за сотни километров и брошенные умирать в землянке. Сын, выросший без отца и навеки пропавший без вести под Сталинградом. Искалеченная, отобранная жизнь. И всего несколько месяцев счастливого покоя дома. В сорок три года изношенное сердце Петра Степановича Епифанцева остановилось. Но этих месяцев хватило, чтобы в сердце маленькой Зины отец остался навсегда.
Тепло холодных рук
Если когда-нибудь создадут музей госслужащих, то Верховцеву – начальницу Департамента строительства капитальных объектов – можно будет представлять эталоном трансформации постсоветского чиновничества.
Четкое каре густых светлых волос сменило претенциозную лаковую укладку начала двухтысячных. Массивная оправа очков создала дополнительную преграду между внимательными серыми глазами Верховцевой и ее собеседниками. А нюдовая помада визуально уменьшила удачно сделанный, но уже выходящий из моды силикон. Кожа у чиновницы была ухоженной и ровной, а свежая блефаропластика в сочетании с уколами красоты делала выражение ее лица еще решительнее.
Согласно паспорту, возраст Верховцевой неумолимо приближался к торжественно-траурной для женщины-руководителя цифре 60. Однако внешность начальницы это категорически опровергала. Министры, которые редко держались на своих постах больше одного срока, были уверены, что имеют дело с умной и опытной женщиной сорока пяти лет.
Естественно, никого переубеждать Верховцева не стремилась. Она понимала, что старая гвардия повсеместно сдает позиции и молодые амбициозные выпускники менеджерских факультетов нахраписто дышат в спину. При очередном обновлении сайта департамента чиновница поручила секретарше убрать из своей биографии строки о продвижении по комсомольской линии и активной партийной деятельности. Сведений о многолетнем успешном опыте и реализованных проектах, по мнению чиновницы, было вполне достаточно.
Как и другие наиболее успешные представители ее вида, Верховцева обладала бешеной работоспособностью, железными нервами и умением добиваться поставленной цели при любых обстоятельствах. Подчиненным казалось, что нерешаемых производственных вопросов для Верховцевой не существовало. Причина была простой: натренированный нюх безошибочно подсказывал ей те задачи, от которых нужно отказаться еще до того момента, как их исполнение будет закреплено в соответствующем распоряжении.