- Нас мама жареной картошкой с колбасой покормила, - сообщил старший, вставая.
Мэри инстинктивно протянула в его сторону руку, страхуя мальчика, но ребёнок ничего не заметил, справившись самостоятельно, а вот сосед её движение видел и покачал головой.
А пока она, спрятав в сумку телефон и жестом примерной ученицы сложив руки на коленях, гадала, показал ли он так, что Кире не нужна помощь, или мужчина в целом против того, чтобы она как-либо взаимодействовала с ребёнком, троица успела встать под козырёк и открыть дверь. Дети вошли, а сосед остановился и обернулся к ней.
- Ты с нами?
- Спасибо, я ещё подышу. Всего доброго.
- До свидания, - донеслось до неё в два мальчишечьих голоса из подъезда. И одно мужское. - К ночи станет холоднее, не засиживайся.
Засиживаться Мэри не собиралась, она была готова идти домой, но отказалась от предложения сделать это вместе лишь из-за смущения. Ничего плохого она не сделала, и мальчишки её не боялись, чтобы начать нервничать, окажись они вместе в коробке лифта, но девушка испытала до неприличия сильное желание узнать больше о том, что связывает соседа с детьми, и является ли Кирилл инвалидом. Но такой ярый интерес к чужой жизни серьёзная и деликатная Мария Дитриховна раньше не испытывала и посчитала постыдным.
Когда подозрительно голодная Мэри вернулась из гостей домой и поужинала с ними, больше сдерживая зевки, чем поддерживая разговор за столом, пришла пора расходиться по комнатам, и Милю осенило, что Константину нужна нормальная подушка. За ней она направилась в комнату племянницы, потому что запасные принадлежности для сна они хранили у неё в диване.
Дело в том, что шесть лет назад Эмилия сменила обычную подушку на ортопедическую. Эту идею предложила тогда ещё живая мама, и они вдвоём выбрали одинаковые модели, сами сшили для них наволочки и стали привыкать к необычной форме. А на своё сорокалетие Миля сделала себе подарок и заменила подушку, но не вернулась к старой и мягкой, а купила усовершенствованную версию, которая не только полезна для шеи, но и «для красоты». Чудесного омоложения женщина не ждала, но это не мешало ей быстро привыкнуть и полюбить новое приобретение. Также на её кровати были два декоративных валика, используемых для того, чтобы сунуть их под поясницу, когда они с племянницей с комфортом устраивались смотреть телевизор, но Константин, являющийся первым мужчиной, ночующим в их квартире, достоин настоящей подушки.
Обменявшись с Мэри добрыми пожеланиями на ночь, Костя вошёл в спальню и, естественно, всё внимание сконцентрировал на Миле, уже спрятавшейся под одеялом в позе солдатика, оставив на обозрение только лицо и шею. Мужчина не допускал ни мысли, ни надежды, что под одеялом Миля полностью обнажённая или в каком-нибудь микроскопическом белье, понимая и принимая её со всеми причудами и комплексами, львиная доля которых объясняется отсутствием опыта полноценных здоровых отношений.
«А что ты хотел? Это ещё повезло, что сейчас встретил, а то лет через пять, она бы меня сразу отшила, посчитав, что слишком старая для амурных дел. Или какую-нибудь другую ерунду себе надумала».
Комментировать её действия он не стал. Подошёл к свободной стороне кровати и отметил, что подушка под головой у Мили отличается от обычной прямоугольной, выделенной для него.
Проблем с засыпанием в чужой постели у Кости не возникло. И неважно, случилось это благодаря тому, что постель, в которой он лежит с Эмилией, априори воспринималась им не чужой, а самой подходящей, или его усыпила приятная усталость после насыщенного дня: с утренним приёмом в клинике, длительной прогулкой, занятием любовью и долгим откровенным разговором. Константин был в достаточной мере зрелым и самодостаточным, чтобы после секса позволить себе поговорить по душам, вспомнив детские забавы, подростковые обиды, проблемы становления как профессионала и страхи как родителя, не почувствовав себя от этого менее мужественным. Конечно, кое-что он мог бы и попридержать не самые почётные факты из биографии, но определив для себя самого, что с Милей у них всё серьёзно, мужчина захотел быть полностью открытым. Даже не так. Костя понял, что эта женщина, которую он будет любить, и от этого почувствовал себя моложе, сильнее и выше.
Проснулся мужчина от металлического лязганья.
«Дверь открылась? Пашка? - не открывая глаз, пытался сообразить он, а потом сделал глубокий вдох и вспомнил. - Мы в квартире Мили. Должно быть, Мэри ушла на работу. Про сколько она там говорила? Восьмой час вроде. Спим дальше», - повернувшись на бок, дал он себе установку, на ощупь определив местоположение Эмилии, закинул на неё ногу и задремал.