- Не сливки везешь, в масло не собьюсь! - крикнул Дурново кучеру, сидевшему на козлах, в окружении двух филеров. - Можно б и побыстрей!
Вернувшись от государя (был приглашен к обеду; самодержец ел, как думал тягуче, без аппетита, с немецкой сосредоточенностью), Дурново ощутил в себе желание действовать немедленно, сейчас же, круто, смело.
"Если я не скручу - никто не скрутит, - сказал он себе, - надобно выстоять, удержать, как есть, потом можно думать, как дело исправить. Сейчас скрутить! И без эмпирей - делом!"
Вызвал начальника Особого отдела, спросил о с в я з я х с зарубежными с л у ж б а м и. Попросил составить справку - чем могут помочь.
- К послезавтрему подготовьте материалы, - сказал на прощанье.
- Не успеть, ваше высокопревосходительство. Берлин уламывать придется.
- Не придется, - уверенно ответил Дурново, - им своя головушка тоже, небось, не полушка.
Говоря так, он исходил из опыта не жандармского, узколобого, но государственного. Он исходил из того, что если раньше прусским, британским и австрийским службам можно было смотреть сквозь пальцы на ш у м в России, извлекая при этом определенную политическую и, особенно, экономическую выгоду, то ныне, когда дело оборачивалось не чем-нибудь, а социальной революцией, здесь уж шутки побоку: интернационалу обездоленных всегда противостоит крепкое, хоть и малочисленное, сообщество властвующих. И если обездоленные лишены средств, опыта, армейских соединений, полицейских навыков, то "союз сильных" до последнего своего часа сохраняет могущество, и не какое-нибудь, а государственное - ему, этому "союзу сильных", другие государства, соседние в первую очередь, в момент социальных кризисов не могут не помочь - что вместо старого будет, одному богу известно; н о в о е - даже за границей - всегда требует с о о т в е т с т в и я, а кому интересно об этом самом неведомом "новом соответствии" думать! Лучше уж так дожить, как привычно, пусть потомки об новом думают, на то они молодые, потомки-то, - лоботрясы, ленивцы и баловни.
(Пустили б пораньше к пирогу - не лоботрясничали, только кто свой пирог отдает без понуждения?! Сыну - можно, а ведь потомков-то тысячи, и все жадно смотрят - своего хотят!)
Начальник Особого отдела доложил Дурново ответы, полученные из Берлина и Вены; англичане ограничились устной информацией; французы позволили себе сообщить сущую ерунду об анархистах-бомбовиках.
"Все верно, - подумал Дурново, листая письма, - Германия и Австрия будут помогать, потому что они - приграничные, они и тревожатся. Да и потом, у них под ногтем такая же боль сидит, как и у нас, - с поляками, например. Кайзер в Познань сколько миллионов вколотил, сколько немцев туда отселил?! Или Вена - в Краков и Львов. Они заинтересованы в нас, французы - живчики, спекулянты, черномазики - временят. Да - недолго! Стоит государя подтолкнуть, лишний раз кайзеру ручку пожмет, под фотообъективы станет, в синема покажут современный русско-прусский парад - испугается француз конкуренции, прибежит".
Пометил на календаре: "Попросить дипломатов продумать вопрос о демонстрации русско-прусского и русско-австрийского дружества".
Поднял глаза на полковника, стоявшего почтительно:
- Что, завернем гайки?
Тот не понял, подался вперед, на лице изобразил трепет.
- Успокоим, говорю, смуту? - спросил Дурново и, не дожидаясь ответа, известного ему заранее, углубился в чтение секретного письма, переданного германским МВД. Сначала было думал бегло пролистать сообщения о распрях среди польских революционеров - какие-то ППС, СДКПиЛ, язык сломишь, но вдруг заинтересовался - начал читать внимательно.
"Министру Внутренних Дел Германии
специального агента "Лореляй"
СООБЩЕНИЕ.
Из всего, что я вижу и слышу от разных лиц, проистекает, что победоносная революция в России так же, как и достижение автономии или даже независимости польского сейма, весьма влияет на прусскую часть Польши.
Я говорил с Галензевским, прежним полковником в восстании 1863 года, одним из главарей "Лиги Народовой", о действиях, предполагаемых "Лигой Народовой" в прусской части Польши. Галензевский ответил:
- Прусская часть Польши сравнительно мало п о д м и н и р о в а н а. Это относится не ко всей прусской части, не к Верхней Силезии, например, но главным образом к Познанской провинции. Однако тайная работа должна быть и там приведена в движение. Мы должны использовать продолжающееся возбужденное настроение. Если мы этого не сделаем, то прусскую Польшу захватят другие радикальные организации, вроде социал-демократических, а это для Берлина куда как страшнее, да и для нас тоже.
То же самое говорят и социалисты (ППС), но они уповают на восстание поляков против немцев.
В связи с этим я добыл два чрезвычайно важных сведения относительно отправки оружия и снаряжения из Парижа в Царство Польское.
Один путь: по железной дороге груз доставляется до Острова. Из Острова он идет ночью на фурах в деревню Россошице, а там препровождается контрабандным путем через границу в Ивановице. Вблизи Ивановице груз скрывают в продолжении дня и ночью отправляют в Калиш, где он передается либо агентам СДКПиЛ, либо ППС.
Другой, гораздо более употребительный путь, находится на севере Королевства уже не в Познанской провинции, а в Пруссии. По железной дороге посылка препровождается в Лик, оттуда, хотя дорога и идет дальше, но ею больше не пользуются, а транспорт препровождается на людях или на подводах к деревне Остроколен, за которой он идет через границу и дальше до Граева. В настоящее время в Лике находятся два члена СДКПиЛ и два члена ППС, которые препровождают грузы через границу. Настоящие имена агентов ППС следующие: Генрих Черницкий и Стефан Бобовский. Под какими именами они там живут, открыть трудно. Особенно конспиративны в этом смысле члены СДКПиЛ - я, увы, не смог узнать имен их людей, несмотря на все старания.
Тот, кто для них отсылает оружие, получает письмо "до востребования", в котором сообщается, где находится лицо, для которого нужно отправить "посылку", и - главное - посредством каких знаков заговорщики могут признать друг друга, чтобы убедиться, что это именно то лицо, а не другое. Тому, кто выбрал тайное местопребывание, сообщается условным шрифтом, в отделе объявлений намеченной газеты (большею частью в "Нейес Виннер Тагеблад" или "Берлинер Локальцайтунг", так как в этих газетах отдел объявлений громаден и трудно уловить что-либо преступное), о том, когда кто прибывает с "грузами" и где его самого можно найти".