- Нет, послушайте, Эндрю (Есин теперь называл Глазова на американский манер - у него была страсть со всеми переходить на "ты" и сразу же отбрасывать отчества), это какой-то дом для умалишенных! Я первый день слушал их внимательно, в кулуарах во время перерыва Бруклинский познакомил меня с Махновцем и Масловым - милые люди, но они все безумцы! Я ничего не могу уловить, Эндрю! Национализация, муниципализация - о чем они говорят?! Какое это имеет значение?!
- Большое значение, Майкл, - ответил Глазов грустно: он понял, что Есин относится к числу людей, неспособных оценивать других отстраненно, он был словно покупатель в магазине платья - все примеривал на себя и ругал не свою фигуру - портных.
- Неужели вы берете их всерьез?! Я лично ничего не понял из их перепалки, а я неглупый человек, иначе бы меня давно съели конкуренты вместе с потрохами. В России сидит царь, под ним работает правительство, губернаторы правят волостями, а эти люди обсуждают, как сажать цветы, не купив землю!
- Кто вам показался наиболее интересным из собеседников, резким, убежденным, сильным? Что вас оттолкнуло или, наоборот, покорило в чьих-то выступлениях? Меня интересуют подробности, Майкл.
- Покорить может хорошая девка! Там все понятно: отвел в аптеку, потом в отель, а утром дал деньги на сабвэй...
- Вы что-то перепутали, - усмехнулся Глазов, - в аптеку надо идти после того, как дали деньги на сабвэй.
- Нет, не перепутал, у них аптека как у вас кондитерская, только все дешевле, и можно выпить неплохо, со скидкой в двенадцать процентов...
- Скажите, Майкл, а вы со своими соседями здесь, в отеле, познакомились ?
- С этим грузином? Ивановичем?
- Да. И с Рыковым.
- Э, - Есин махнул рукой, - ничего интересного, поверьте моему опыту распознавать людей. Я предложил им свою резолюцию по аграрному вопросу, вместо их безумных "муниципализации" и "разделов". Я предложил систему контрактов: мужик - посредническая контора; я могу дать проект, безвозмездно рассказать про то, как сам работаю: внутренний рынок - аукцион - посредник - внешний рынок. Тогда отпадет нужда во всех этих безумных реформах, мужика завертит, ему будет не до размышлений, следовательно, не до бунтов, надо работать с утра и до ночи.
- Ну и что вам ответили делегаты?
- Ничего. Я же говорил вам, они витают в эмпиреях, совершенно не деловые люди. Повторяю, Эндрю, вы должны заставить мужика п о т е т ь!
- А сейчас он, по-вашему, бьет баклуши?
Глазов не понял отчего, но вдруг испытал обиду за мужика.
"От иностранца б перенес, - признался он себе, - а от этого не могу".
Есин быстро отхлебнул холодный чай.
- Конечно, бьет баклуши! Какой-то делегат, погодите, сейчас вспомню, ага, вспомнил - Григорий Адамович, говорил мне, что на пути мужика к помещичьей земле стоит шериф, ну, как это, староста, исправник, уездная власть, банк, отсутствие банка, а достал он, допустим, денег, так помещик в Ницце отдыхает, а срок сева проходит, вот вам и недород, вот вам и революция! А если бы вы открыли широкую сеть посреднических контор, тогда все бы переменилось. Кстати, поддержите мою кандидатуру как автора проекта для России, Эндрю... Я перезнакомлюсь со всеми вашими эсдеками, кадетами, эсерами, я смогу вам помочь по всем линиям! Неплохая идея, а? Вы получите процент с оборота, мы распространим акции. "Есин дивэлопинг инкорпорэйшн фор Раша", а?!
- Хорошая идея, обсудим, - согласился Глазов, представив сразу же, как Есина с эдакой-то идеей встретят в северной столице. - Но мы с вами отвлеклись, Майкл. Давайте-ка по порядку, воспроизведите, кто с какими предложениями выступал, в чем пик разногласий, - я же просил вас об этом.
- Эндрю, если вы хотите получить бесплатный совет - я вам его даю: забудьте этих наивных, беспомощных, одержимых людей. Забудьте. Они не представляют никакой опасности. Верьте моему опыту. Я как-то взялся поставлять зеркала для компании по производству лифтов...
- Погодите с лифтами, Мишенька, погодите...
- Вы сердитесь? На что, мой бог?! Эндрю, вам больше никто не поставляет информацию? Ответьте правду! Вполне может быть, что мой конкурент работает нечестно, ставит на повышение. А там не на кого ставить! Если я их не могу понять, я, культурный человек, то как их поймут рабочие, о которых они спорят?! Ну? Вы подумайте только! У них, в Нью-Йорке, есть своя рабочая партия, тоже шумят. И что? Кому они мешают? Говорят себе, и ладно! Если в унисон дудеть - оглохнешь от тишины! Надо, чтобы был комарий писк, тогда все по-настоящему слышно! Пусть себе шумят, отчего вы боитесь позволить им шуметь?
- У вас шумят, а у нас помещиков жгут.
- И будут жечь, если не организуете посредническую службу!
"Хоть как-то надо тысячу долларов оправдать, - устало подумал Глазов, деньги немалые, по моей просьбе дали, а его болтовню к отчету не подошьешь..."
Есин нажал кнопку большого, сделанного в форме головы негра звонка, вызвал горничную, спросил чаю и сливок, обернулся к Глазову: