Но, увы, к нам она не вернулась,
Вся до капли истратилась. Жаль.
Не хватило нам. Вся улизнула,
Улетела куда-то лишь вдаль.
Люди все родились кораблями,
На мгновенье они в остановках,
Наслаждаются пылкими днями,
Что проходят в их встречах неловких.
Но проходит недолгое время,
Их пути рассекаются больно.
Как бы ни было тяжко то бремя,
Расстаются они. Пусть невольно.
Кораблями в открытое море,
В одиночку они уплывают.
И расходятся. Вот оно горе:
Люди часто друг друга теряют.
Вот и мы родились кораблями,
Утопая в обыденной жизни,
Разошлись в море быта местами,
А местами оставили брызги.
И следы глубоко в подсознанье,
В капитанской роскошной каюте,
Дали нам распознать осознанье,
Что ценна вдвоём даже минута.
Горечь прошлых всех воспоминаний,
Отмывая с следами на трюме,
Мы устали от непониманий,
От скандалов, от ссор, от безумий.
С чистой палубы всё начиная,
Поднимая наверх паруса,
Мы плывём, даже не понимая,
Что любовь может вмиг воскресать.
Умереть навсегда не под силу,
Повседневной и горькой любви,
Ведь она умирает красиво,
Среди праздников сладкой молвы.
Если любишь, то будешь до смерти
Одного и того же любить.
Если чувств уж лимит весь исчерпан,
Значит нужно болезнь излечить.
Ведь такая любовь - лишь диагноз.
Жаль, не могут врачи тут помочь.
Путь окончен, корабль уж загнан,
А другие уходят лишь прочь.
Настоящие чувства бессмертны,
А фальшивые - к черту! Лишь ложь!
Ведь кому-то вот так лицемерно,
Обещанье остаться даёшь.
Если знаешь: не сможешь, укатишь, -
То не ври. Уплывай поскорей!
Не известно кому-то ведь, знаешь,
О неверности чувств кораблей,
О безудержном их безразличии,
И о ветренном жизни пути.
И не видят цинизма в наличии,
Не дано им отличий найти.
Рождены все мы, жаль, кораблями,
Мы не ценим, имея, увы.
Не умеем жить днями, часами,
А живем средь илюзий игры.
И в плену чужих правил, приказов,
Исполняем, увы, не живём.
Существуем идеей привязок
Кораблей с генералом-вождём...
А мне бы... а мне бы... летать...
А мне бы... а мне бы... летать...
Ты был или не был? Как знать...
Прошел, может, мимо меня,
Другой свою верность храня...
Тот сон был таким, словно явь...
От участи этой избавь:
Отрезав кусочек души,
Ты кровью моей согрешил.
Мой ангел, а, может быть, бес!
Увы, к Вам исчез интерес.
Прескорбно должна сообщить:
Не стоило душу любить.
До капли себя всю отдав,
От мыслей до боли устав,
Я в памяти всё сохраню,
И в серце своём схороню.
А что же?... А что же теперь?
Мой ласковый преданный зверь,
В избытке, излишестве чувств,
Простите, но я не вернусь...
Я птица... свободная птица,
И всё, что ночами мне снится,
О чём можно только мечтать:
А мне бы... а мне бы... летать...
Вьюга...
Метелица хохочет, идёт зима и вьюга,
Туман лишь поглощает надежды синеву.
Ты был, увы, не больше, чем просто старым другом,
Ты был вполне уверен, что я переживу.
И я переживала, комками поглощая,
Любовь и боль, что в горле так режут, словно кость.
Ты смотришь больно в спину, глазами обещая,
И будто свято веришь: "Откажется, авось!,
Я ей совсем не нужен, она меня разлюбит,
Полюбит молодого. Без опыта? И пусть!,
Откуда ей, зелёной, знать наперёд, что будет?
Откуда в ней те чувства? Откуда эта грусть?".
Куда тебе, мужчине, понять девичьи чувства?
Тебя интересуют не чувства, а, отнюдь,
Ты хочешь вникнуть глубже в религию искусства,
Понять его получше, узнать, что в нем за суть.
Витаешь облаками и ветром пролетаешь,
Меня не замечая сквозь вьюгу и молву.
А ты себе ведь даже, увы, не представляешь,
Что я к тебе писала любви своей главу.
И сердце замирает, душа в углу ликует,
Когда тебя увижу хоть глаза уголком.
И ночь темна твой образ мне каждый раз рисует,
Давая задохнуться мне воздуха глотком.
Мне б только прикоснуться к твоим ресницам взглядом,
Пройтись не торопливо шагами по следам.
За миг с тобой отдала б всё, что имею, радо,
Взамен не ожидая любви и мелодрам.