Длинные бугристые пальцы, увенчанные когтями, ухватились за чулки по обе стороны от моей головы. Затем он перегнулся через меня, его дыхание щекотало мне ухо, а пламя, заполнявшее его глазницы, лизало мой висок.
Как и в случае с остальным огнем, это было не больно. Это было... приятно.
— Так как же ты можешь быть кем-то другим, кроме моей милой Адалин?
Я медленно повернула голову. Он склонился надо мной настолько, что я могла видеть большую часть его тыквенного лица. Я попыталась вздохнуть, но не смогла.
Это был он. Это был действительно он.
Джек Кэллоуэй. Или то, что дьявол от него оставил.
Лицо тыквы было вырезано с жуткой ухмылкой, с толстыми зубами и злыми глазами. Пламя плясало из этих глаз, изо рта и по бокам ничего.
Страх уходил с каждой секундой. Я смотрела мимо его широкой ухмылки в глубину трещащего пламени. Что-то внутри, о чем я и не подозревала, вспыхнуло.
Я сглотнула.
— Я не помню тебя.
— В смерти я тоже многое забыл о тебе. — его тон понизился до шепота, такого ужасающе дивного, как шелест тысячи мертвых листьев. — Все, что я помню, это то, что ты принадлежишь мне, ведьма.
Глава 6
Джек
Она была так отзывчива ко мне, а я еще даже не прикоснулся к ней.
Я так долго ждал, что мне до боли захотелось попробовать на вкус ее восхитительное, податливое тело. Провести языком по ее податливой коже. Увидеть, как ее плоть пухнет и розовеет в ответ на грубую манеру, с которой она всегда умоляла меня взять ее.
Но я стоял на своем, борясь с темными желаниями завладеть моей ведьмой, пока она была так сладко связана для меня в застенках. Как подношение.
Столько времени я провел в аду. Так долго, черт возьми. Сколько десятилетий прошло? Сколько веков? Об этом было больно думать. Не потому, что мертвым трудно понять, что такое время, а потому, что меня наполняла адская ярость, когда я задумывался о том, что мы потеряли.
Годы, которые мы могли бы провести вместе. Жизнь.
Они отняли ее у нас самым жестоким способом, какой только можно себе представить. Теперь все это... извращено.
Мы воссоединились благодаря самой темной магии. Магия, за которую пришлось заплатить высокую цену. Но вместе с прежним обликом исчезли и наши воспоминания.
И все же я никогда не забуду, как сильно все мое существо тосковало по моей любимой ведьме. Я должен был заполучить ее. Всю ее. Ее пот. Ее кровь. Ее слезы. Ее соки. Я смаковал бы каждую каплю, пожирая ее. Потом я верну ее душу, чтобы провести с Адалиной вечность. Но я не допущу, чтобы она меня ненавидела. Когда она содрогнулась бы, это был бы экстаз, а не страх. Поэтому, когда она закричала, чтобы я не прикасался к ней, я послушался. Я хотел, чтобы она жаждала меня. Очень скоро она будет умолять меня о прикосновении.
Как давно Мур не приходила ко мне? Я совершил ошибку, решив, что последняя из них унесла душу моей Адалин. Я напугал бедную женщину. Я едва дотронулся до нее, и она сломалась.
Мур, несущая душу моей возлюбленной, не была бы такой хрупкой.
Если я ошибаюсь, и эта женщина тоже не несет душу моей возлюбленной, ее может постигнуть та же участь, что и предыдущую.
Я вновь обратил внимание на запах девушки, глубоко вдыхая его аромат. От нее пахло темной и дремлющей магией. Пламенем и несчастьем. Нечестивыми чудесами, укоренившимися глубоко в ее костях.
Но они все так пахли. Я заключил сделку с дьяволом, чтобы он пощадил ее душу и вернул ее мне, чтобы однажды я мог забрать ее себе.
Сделка была связана с определенными условиями. Такие тяжелые, что больше походили на цепи. Я стал чудовищем. Сказкой на ночь, которой пугают детей.
Хуже всего было то, что я никогда не знал, когда она вернется и не разминулся ли я с ней окончательно.
Они никогда не приходили на холм. Они боялись. Особенно после того, как я до полусмерти напугал последнюю.
Мне нужно было попробовать, чтобы понять, что это она. Воспоминания поблекли, но я никогда не забуду вкус Адалин. Неважно, было ли ее тело новым или мысли обо мне давно улетучились из ее головы. Ее вкус все равно напоминал те украденные ночи. Клятва, которую я дал ей той ночью в лесу, была начертана на ее плоти, запечатана древней магией. Я был связан с ее кровью. Ее плотью. Ее душой.
Одно прикосновение — и я узнаю.