— Ты что, хочешь умереть? Когда Джек найдет тебя, он убьет тебя, как убил других.
Я говорила ровным тоном, без капли эмоций в голосе. Мне было все равно, живет Лукас или умрет. Пока в его легких был воздух, я просто хотела, чтобы он убрался от меня подальше.
— Да, конечно. Я уже доказал, что я умнее этого тупого идиота. Я вернулся, чтобы застрелить его, чтобы избавить тебя от него.
— Даже если пули действуют на призраков, зачем, черт возьми, ты это сделал? Это ты заманил меня в ловушку для него.
— Да. Чтобы он тебя ранил. Тебе не должно было нравиться все то отвратительное дерьмо, которое он с тобой делал. Надо было знать, что маленькая шлюшка Мур возбудится от чего-то такого извращенного. Такие все в твоей семье. Полностью с ума сошедшие. Ни на что не годные, кроме как на то, чтобы трахать тебя между ног.
Голова закружилась от ярости, челюсть сжалась.
— Зачем ты вернулся?
Я кивнула на его руку.
— Похоже, ты хорошо провел время с единственной партнершей, которая когда-либо согласится на это.
Кровавые глаза Люка сузились. Черт. Он все еще был пьян.
— Я вернулся за тем, что ты мне давно должна.
Я не могла пошевелиться.
— Ты чудовище…
— Тогда я должен быть тебе по душе, не так ли? — хрипло рассмеялся он, и в его голосе не было ни капли юмора, только холод. — Это Адалин Мур. Маленькая шлюшка из ада. А теперь раздвинь ноги, чтобы я мог дать тебе настоящий мужской член.
Мое горло сдавило. Где был Джек? Что мне делать?
Я буду бороться с Лукасом изо всех сил. Лучше я пойду в ад и встречу там Джека, чем окажусь под Лукасом, с его отвратительными, пропитанными алкоголем стонами в ухе и его крошечным членом, касающимся любой части моего тела.
— Пошел на хер и сдохни, Лука Лу, — издевательски сказала я, используя ласковое прозвище, которое, как я знала, задевало его за живое.
Он скривил губы и взмахнул пистолетом в воздухе, погрозив мне.
— Я не буду повторять, Ада. Раздвинь ноги. Если ты будешь хорошей шлюшкой, я, может быть, даже пощажу тебя, когда закончу с тобой.
Лукас широко открыл рот, но вместо следующей фразы из него вырвалось небольшое «уфф». Затем из его губ потекла струя крови, стекая по подбородку.
Пламенная улыбка Джека мелькнула в мрачной ночи, нависая над головой моего хулигана. Его рука пронзила грудь Люка, рука моего монстра была испачкана кровью. В кулаке моего любовника между пальцами было что-то темное и пульсирующее. Еще бьющееся сердце Люка. Черт возьми.
Я подняла глаза и встретила взгляд человека, который мучил меня с детства.
— Прощай, Лукас... — я ухмыльнулась, когда свет в его глазах померк.
Пламенная улыбка Джека мелькнула в мрачной ночи, нависая над головой моего хулигана. Пистолет с хрустом упал на лесную почву, ломая листья и веточки своим весом. Джек поднял свободную руку, схватил Люка за волосы и сбросил его с руки.
К тому времени, когда парень упал на землю, он был уже мертв.
Джек взглянул на безжизненное тело и презрительно фыркнул.
— Увидимся в аду. Я с удовольствием буду мучить тебя вместе с твоим предком.
Джек перешагнул через труп и посмотрел на меня с естественным выражением лица, без улыбки.
— Ты в порядке?
Я отрывала взгляд от хулигана, который мучил меня годами, и смотрела на Джека.
— Почему ты меня бросил?
— Я же сказал. Чтобы охотиться. — он указал на тело, держа в руке его сердце. — Я знал, что он был рядом. Я надеялся отвлечь его от тебя. — он поднял окровавленный кулак. — В любом случае, я получил то, что хотел.
Я закусила губу.
Смерть Люка не беспокоила меня. Напротив, мои нервы затрепетали от мрачного возбуждения.
— Ложись, Ада, — приказал Джек, угадав мое возбуждение по тому, как его голос стал грубым от жажды.
Я легла на бревно, опустив руки с груди и скрестив их над пупком. Мои глаза закрылись. Мои мышцы расслабились, когда я почувствовала, как он приблизился, его поведение обволакивало меня, как теплое одеяло.
Я резко открыла глаза, когда почувствовала, как капля чего-то теплого и влажного упала между моими грудями. Черт возьми.
Я затрепетала ресницами, когда Джек сжал кулак, и еще больше крови Люка попало на мой торс.
Он покрывал меня кровью Люка... Я должна была быть в ужасе и отвращении. Но я возбудилась. Возбуждение не было нормальной реакцией. Но, черт возьми, к черту нормальность. Эта ночь подтвердила, что я была далека от нормальности, и впервые я была с этим согласна. Я перестала мучить себя за то, кем я была. Поддаваясь этой ерунде, я делала то, за что ненавидела всех остальных. Я перестала стыдиться того, что была ведьмой, извращенкой и адским уродом.