— И не спит.
— Тоже неудивительно. Её дважды пытались убить за последнее время.
— В таком случае, что именно вас беспокоит?
— Почему она так вежлива?
— И что вас не устраивает? — скептически уточнил Паркер.
— Как бы вы повели себя, если бы я обещал защищать вас, а потом приволок в самый опасный город в мире и исчез на три дня ради пьяного кутежа?
— На четыре. Вас не было четыре дня. Но я бы не удивился. Именно так вы всегда и поступаете.
— Прошу прощения? — Трапп вылез из холодной воды и принял из рук Паркера яичный коктейль.
— Вы помните, как прокутили собственную свадьбу? — спросил он ехидно.
— Это совершенно другое дело, — отмахнулся Трапп.
— Как звали несчастную невесту? Гризельда?
— В тот день ей ужасно повезло. Где бы она была сейчас, если бы вышла за меня замуж?
— В тот день девушка едва не наложила на себя руки.
— И через месяц обвенчалась с другим.
— От отчаяния.
— Она была слишком умна для отчаяния, — возразил Трапп, натягивая штаны.
— Ах ну да, — хмыкнул Паркер, — у вас же есть теория о том, что женщины не способны пылко любить.
— Точно. Они слишком рациональны, чтобы поддаваться чувствам. Но со дня моей несостоявшейся свадьбы прошло пятнадцать лет. Я стал куда более зрелым и ответственным. Стараюсь держать свое слово.
— Оно и видно, — Паркер осторожно, двумя пальцами, поднял с пола атласный халат.
— Это исключение из правил.
— И как зовут ваше исключение?
— Розвелл.
— Да ладно! — ахнул Паркер, прижимая к себе халат. — Этот прохвост жив! В таком случае, генерал, вы очень быстро вернулись. Я бы сказал, что вы действительно спешили обратно.
— Спешил изо всех сил, — подтвердил Трапп. — И что встретил? Вежливость и понимание!
— Мне кажется, что госпожа действительно волновалась за вас.
— Она волновалась за себя. И вот что, Паркер, если наступит такой момент, когда я по какой-то причине решу, что горгона может переживать за другого человека, окажите мне услугу.
— Пристрелить вас?
— Определите в сумасшедший дом.
После ужина, к которому гематома не изволила спуститься, появился Питер Свон, сообщивший, что Розвелл малость протрезвел и предлагает Траппу с женой немедленно покинуть этот дом, о котором известно Варксу.
Отправив Свона к Эухении пить чай, Трапп поднялся к горгоне.
Она сидела за столом в своих роскошно обставленных покоях и строчила письмо. Услышав его шаги, торопливо вскинула голову и улыбнулась с таким дружелюбием, что у Траппа свело скулы.
— Бенедикт? — мелодично спросила горгулья, сверкая ямочками на впалых щеках.
— Дорогая, — он склонился и поцеловал её в лоб, — вы выглядите восхитительно изможденной. Если бы у королей было сердце, оно бы непременно дрогнуло.
Гиацинта указала на кресло.
— Что привело вас ко мне в столь поздний час? — отвратительно светским голосом спросила она.
— Внизу нищий пьяница, который когда-то был моим капитаном. Он предлагает для вас другое пристанище, Гиацинта. О котором не знал бы Варкс.
— Собираетесь до старости вспоминать, что это я обрушила его на наши головы? — продолжая улыбаться, как фарфоровая кукла, пропела гематома.
— Я вовсе не…
— Почему пристанище только для меня? Где будете вы?
— Останусь здесь. Пока я не хочу бегать от Варкса, поскольку мне интересно, куда может нас завести столь неожиданное сотрудничество.
— Я правильно понимаю, что вы собираетесь отослать меня прочь?
Трапп тяжело вздохнул.
— Просто предлагаю. Если честно, я не знаю, где для вас будет безопаснее.
— В таком случае, я продолжу украшать собой вашу жизнь.
Он улыбнулся и, перегнувшись через подлокотник кресла, положил ладонь на её обнаженный локоть.
— Простите, если вас напугало мое длительное отсутствие. Я вовсе не собирался оставлять вас одну так надолго. В свое оправдание могу лишь сказать, что за домом все время приглядывали.
Она провела ладонью по порезам на его подбородке.
— У великого генерала с похмелья так сильно дрожали руки, что он не смог нормально побриться? Какое жалкое зрелище.
И гематома пощекотала его под подбородком.
— Вы никогда не задумывались о том, — спросила она задумчиво, — что относитесь ко мне как к кошке?
— Кошке?
— Вы обнимаете меня и целуете мои руки, позволяете запрыгивать к вам на колени и мурлыкать, я сплю под вашим одеялом, и вы никогда не злитесь на меня, даже когда я выпускаю когти.
— Вы злитесь на то, что я не злюсь на вас? — попытался осознать свою неправоту Трапп.