— Это Шарль убил Крауча, — осенило Траппа. — Столкнул его с лестницы.
— Гиацинты даже не было дома в тот вечер, а служанки обильно полили мертвеца виски, и на этом дело было закрыто. А Шарль… Шарль по-прежнему бредил своей мачехой. Несмотря на то, что она избегала его, как чумы, и почти сразу прыгнула в постель короля. Потом была опала, и Шарль воспрял духом. Мечтал освободить её из ссылки. Стать рыцарем в сияющих доспехах, спасшим принцессу из неволи. В конечном итоге, его пытали и почти убили! Все из-за неё. Я думала, что её смерть освободит этого несчастного. Но нет, эта тварь выжила.
— Так чем же вы, убившая двух невинных женщин, лучше? — мрачно спросил Трапп.
— Вы имеете в виду служанок? — Нита посмотрела на него с изумлением. — Вы что же, будете говорить о морали, вы, человек, убивавший целые армии?
— Не буду, — сказал генерал. — Но что вы станете делать, если фальшивый король покинет трон? Бронксы останутся у разбитого корыта, их власти придет конец, а вы станете никем.
— Я же сказала, — раздраженно ответила Нита, — выйду замуж за генерала.
— По крайней мере, у вас есть план, — со вздохом позавидовал Трапп.
Лично он понятия не имел, что делать дальше.
Женщины его погубят, мрачно решил генерал, возвращаясь в свою крохотную монастырскую келью.
Настоятельницей здесь была Офелия светлоокая, которая однажды сменила атлас алых чулок на строгую рясу.
Она им отдала небольшую пристройку к хозяйственной части здания, состоящую всего из нескольких закутков. В одном устроился Паркер с Эухений, в другом — генерал и горгона.
Розвелл и Свон жить при монастыре отказались наотрез, но все время где-то маячили неподалеку.
А уж нищих в эту ночь набилось во двор монастыря — не сосчитать сколько.
— Где вы были? — спросила горгона настороженно.
Она сидела на узкой кровати, одетая как монахиня, и выглядела нервной.
Трапп сел рядом.
— Получал предложение руки и сердца.
— Нашли время для амурных дел! — негодующе воскликнула она. — Весь город стоит на ушах.
— В такие ночи особенно удобно тайком прокрадываться в спальни невинных дев.
— Кому интересны невинные девы, — широко зевнув, пробормотала гематома. — Светает уже.
Она перебралась к нему ближе, опустила голову на колени Траппу и моментально заснула, как всегда ощущая себя в полной безопасности возле него.
Генерал сидел, не шевелясь.
Казалось, что её растрепанная голова пригвоздила его к кровати.
Голова Гиацинты казалась ему очень тяжелой, от неё немели бедра, вокруг паха волнообразно нагревался воздух.
Зажмурившись от ужаса, Трапп ощутил, как легкое дыхание спящей горгоны превращает его в пылающий факел.
Надо было подумать о чем-то отвратительном, например, о женитьбе на Ните Бронкс, но в голову лезли совсем другие фантазии.
Он спал с ней уже многие ночи, он видел её обнаженной, он обнимал и иногда целовал её, но никогда не испытывал столь безобразного приступа вожделения.
Да в своем ли ты уме, генерал? Тебе что, шестнадцать? Ты впервые увидел пышную женскую грудь?
Как ты можешь так безумно желать спящую женщину в монашеском одеянии?
Женщину, которая мечтает уйти от тебя к другому?
Безнадежно ударив себя затылком об стену, Трапп угрюмо наблюдал за тем, как за узким окном кельи становится всё светлее.
А потом крики разносчиков газет пробудили только уснувшую столицу.
— Генерал Бенедикт Трапп снова в городе! Он заявляет, что король — фальшивый! Что он вернет стране настоящего короля!
В келью ворвался Розвелл с кипой листовок.
— Полюбуйся-ка, — воскликнул он.
Горгона, потирая глаза, села. Взяла одну из листовок.
Трапп скосил взгляд.
«Я опальный, но все еще великий генерал Трапп. Я в столице. Я заявляю: на троне сидит фальшивый король. За его оспинами прячется всего лишь бастард великого короля Ричарда.