Розвелл закашлялся.
— У этой женщины странный способ залечь на дно, — едва слышно произнес он.
Джонни вопросительно посмотрел на Траппа. Тот пожал плечами.
— Почему нет? Мой собственный дом сейчас в плачевном состоянии.
Гиацинта вскинула глаза, встретилась взглядом с советником Траппом. Прищурилась. Отец поджал губы.
Интересно, где и когда они успели познакомиться?
— Это Шарль Стетфилд, мой пасынок, — Гиацинта поднялась, кивнула на бледного юношу и без всякой помощи снова оказалась в седле. — Прошу следовать за мной, Ваше Величество.
— Генерал всегда умел находить себе друзей, — посмеиваясь, заметил Джонни, чуть отстав от остальных.
— Не доверяйте этой женщине, — заметил советник Трапп, — она была шлюхой самозванца.
— Нет более стойких союзников, чем брошенные женщины, — философски заметил Розвелл.
— Кстати, генерал, — повернулся к молчащему Траппу Джонни, — когда я смогу вернуться в свой собственный дворец?
— Там засел Варкс со своими людьми, — ответил Трапп рассеянно. — Вы же знаете, что дворец был построен так, что его невозможно захватить снаружи. Дом Бронксов тоже продолжает держать осаду, они не ведут переговоров даже для того, чтобы поторговаться за жизнь Гарольда.
— Но среди Бронксов у Траппа тоже есть друзья, — за ухмылялся Розвелл. — Его нынешняя невеста, юная Нита.
— Генерал планирует жениться? — заинтересовался Джонни. — Я помню его предыдущую свадьбу… как звали ту несчастную?
— Гризельда, — подсказал Розвелл и заржал.
— Сначала нам надо женить короля, — заметил генерал. — Могу пожертвовать своей юной невестой. Это будет хороший ход конем, который сможет примирить нас с Бронксами.
— Вопрос, нужно ли с ними мириться, — возразил Розвелл.
— Идиоты, — проворчал советник Трапп. — Не слушайте их, Ваше Величество. Сейчас не время для перемирий.
Джонни насупился.
Гиацинта закатила такой торжественный обед, как будто столица находилась на пике своего процветания.
— Господи, — сказал Джонни, уплетая за обе щеки, — сто лет так вкусно не ел.
Незаметная прислуга тенями скользила за их спинами, шустро меняя блюда.
Розвелл и Трапп сидели по обе руки от короля. Советник оказался напротив горгоны, и время от времени они бросали друг на друга осторожные взгляды.
Шарль Стетфилд находился дальше всех и вступать в беседу не торопился.
Кажется, пытки Варкса действительно нанесли ощутимый вред его здоровью, и на бледном лбу выступала испарина.
— Почему вы не связались со мной, Ваше Величество? — с отеческой ревностью спросил Розвелл.
— Советник Трапп не разрешил, — простодушно ответил Джонни. — Он сказал, что Бронксы в жизни нам не дадут уехать с Траппом к морю, и что наша наивность сродни глупости…
— Я не был наивным, — оскорбился Розвелл. — Я очень хорошо спрятал генерала.
— И оставил короля у Бронксов, — фыркнул советник Трапп. — Ладно хоть у меня хватило мозгов сообразить, что к чему и помочь Его Величеству бежать. Жаль, что я еще тогда не добрался до Стива, но его слишком хорошо охраняли.
— Как давно вы вернулись из Джентри? — спросил генерал у отца.
— Примерно три года назад.
— После последней ссоры с Чарльзом?
— Этот мальчишка то и дело лез не в свое дело, — раздраженно отозвался отец. — Вынь и положь ему Бенедикта! Мне самому понадобилось очень много лет, чтобы разыскать тебя в Изумрудном замке. Представь мое разочарование, когда выяснилось, что ты десять лет только и делал, что пьянствовал и пас коров! Прозябал в нищете с чокнутой старухой…
— Эухения не старуха, — с достоинством возразил генерал.
— Какого черта ты превратился в деревенского медведя, вместо того, чтобы вернуться в столицу и начать бороться за свое честное имя? — спросил отец сердито.
— Так получилось, — кротко ответил Трапп, который и сам себе нередко задавал этот вопрос.
— Неудивительно, что пришлось тебя мотивировать, — проворчал отец.
— Что? — спросил Трапп.
Джонни глазами показал ему на Гиацинту.
Та высоко вскинула брови.
— Означает ли это, советник Трапп, — медовым голосом пропела она, — что моя опала и ссылка в Изумрудный замок — ваших рук дело?
— У советника всегда были сильные связи во дворце, — кивнул Джонни. — Он тогда сказал… как это было? «Если эта женщина не пробудит Бенедикта, то предлагаю считать моего сына мертвым».