Уже не зреть мне светлых дней
Весны обманчивой моей!
И сколько нет теперь в живых
Тогда веселых, молодых!
И крепок их могильный сон;
Не слышен им вечерний звон.
Лежать и мне в земле сырой!
Напев унывный надо мной
В долине ветер разнесет;
Другой певец по ней пройдет.
И уж не я, а будет он
В раздумьи петь вечерний звон!
Ирландская мелодия («Когда пробьет печальный час…»)
Когда пробьет печальный час
Полночной тишины,
И звезды трепетно горят,
Туман кругом луны, —
Тогда, задумчив и один,
Спешу я к роще той,
Где, милый друг, бывало, мы
Бродили в тьме ночной.
О, если в тайной доле их
Возможность есть душам
Слетать из-за далеких звезд
К тоскующим друзьям —
К знакомой роще ты слетишь
В полночной тишине,
И дашь мне весть, что в небесах
Ты помнишь обо мне!
И, думой сердца увлечен,
Ту песню я пою,
Которой, друг, пленяла ты
Мечтательность мою.
Унылый голос ветерок
Разносит в чуткой тьме,
В поляне веет и назад
Несет его ко мне.
А я… я верю… томный звук
От родины святой —
На песнь любимую ответ
Души твоей младой.
Романс Дездемоны (С английского)
В раздумье бедняжка под тенью густою
Сидела, вздыхая, крушима тоскою:
Вы пойте мне иву, зеленую иву!
Она свою руку на грудь положила
И голову тихо к коленям склонила:
О ива ты, ива, зеленая ива!
Студеные волны, шумя, там бежали, —
И стон ее жалкий те волны роптали:
О ива ты, ива, зеленая ива!
Горючие слезы катились ручьями,
И дикие камни смягчались слезами.
О ива ты, ива, зеленая ива!
Зеленая ива мне будет венком!
Тревожное раздумье
Море синее, море бурное,
Ветер воющий, необузданный,
Ты, звезда моя полуночная, —
Ах, отдайте мне друга милого!
Где он? где? скажи мне, море;
Чем в далекой стороне
Он свое лелеет горе?
Все ли помнит обо мне?
Днем меня ли ищут очи,
Я ль одна в его мечтах,
И меня ль во мраке ночи
Видит он в тревожных снах?
Ты, всегда везде летая,
Ветер, ветер, знаешь все:
Заставал ты, как, вздыхая,
Шепчет имя он мое?
Как, в раздумье и печальный,
Жадный взор стремит к волнам
И мой локон, дар прощальный,
Жмет к пылающим устам?
Светлый друг тоски мятежной.
Полуночная звезда!
Будь вожатою надежной,
Нашей радостью всегда;
Ты пред ним святой красою
Знаком будь любви моей…
Если ж он пленен другою,
О звезда! затмись скорей!
Скоро год уже промчится,
Как со мной расстался он,
А в разлуке часто снится
Поневоле страшный сон.
Дух сомненье сокрушило:
Мне ль измену пережить? —
Лучше то, что сердцу мило,
Потерять, а не делить.
Но я верю, я мечтаю,
Что я с ним соединюсь,
Я волненье дум стесняю —
Я измены не боюсь;
Чуть коснется страх случайный —
Я маню надежду вновь…
Есть у сердца вестник тайный:
Не обманет он любовь!
Море синее, море бурное,
Ветер воющий, необузданный,
Ты, звезда моя полуночная, —
Ах, отдайте мне друга милого!
Александр Ефимович Измайлов (1779–1831)
Она молилась
Она молилась! Луч денницы
Тускнел на небе голубом,
А слезы с шелковой ресницы
Катились крупным жемчугом.
Она молилась! Вдохновеньем
Душа полна, и высоко
Вздымалась грудь, и со смиреньем
Поникло гордое чело.
Она молилась! И с улыбкой
Ее уста озарены;
То ангел, на земле ошибкой,
На небо просится с земли.
Она молилась! Утешенье,
Казалось, в душу ей сошло,
В очах сияло умиленье,
Но за себя иль за кого
Она молилась?
Андрей Николаевич Муравьев (1806–1874)
Богомолец
Я принял крест, я посох взял,
Меня влечет обет священный.
Вы все, для коих я дышал
В отчизне дальной, незабвенной,
Ах! Помолитесь за того,
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
Куда весь Запад слал сынов,
За гроб Господен лег костями
Стезею светлой ряд гробов,
Пойду с молитвой и слезами.
Ах! Помолитесь за того,
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
Где в перси Божиих дворян
Сквозь медные кольчуги кольца
Вперялись стрелы агарян,
Меня ждет пальма богомольца.
Ах! Помолитесь за того,
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
Кто вспомнит вас в своих мольбах!
И где страдал за смертных Бог,
Паду пред гробом искупленья,
Быть может, там доступней вздох
И сердце чище для моленья.