Вы – огонь, вы – пламя страсти,
Вы – магическая власть,
Вы – любовь, вы – сладострастье,
Вы – блаженство, вы – напасть.
Вдруг зажгутся, запылают —
Загорится страсти ад.
Вдруг померкнут, потухают —
И слезами заблестят.
Но зачем вы, черны очи,
Чудо, прелесть красоты, —
Вдруг ясней, чем звезды ночи,
То как грустный след мечты?
Очи, очи, не блестите
Пламнем дивного огня,
Вы не искритесь, не жгите:
Ваш огонь не для меня!
Я узнал, ах, черны очи,
Кто в вас смотрится тайком
И кого в прохладе ночи
Жжете страстным вы огнем.
Иосиф Романович Грузинов (1813–1860)
Серенада
Звезды блещут точно очи,
Соловей в лесу поет,
И подругу в сумрак ночи
На свидание зовет;
И счастливый, и довольной
Он порхает перед ней.
Мне завидно птичке вольной,
Милый друг, проснись скорей!
Вот и месяц выплывает,
Все замолкнуло кругом;
Кровь во мне сильней пылает,
Под решетчатым окном,
Весь в тревоге и волненьи,
Не сводя с него очей,
Жду твое я пробужденье;
Милый друг, проснись скорей!
Воздух полон свежей мглою,
Лист на ветке не дрожит,
Сад, одетый темнотою,
Нам убежище сулит.
Здесь, среди уединенья,
Здесь, среди густых алей,
Ждут любви нас наслажденья;
Милый друг, проснись скорей!
Солнце и роза
Люди губят все, что любят.
Так ведется у людей.
«Я люблю тебя, прекрасная!
О! не кройся, друг, в тени;
На меня с улыбкой страстною,
Милый друг, скорей взгляни!
И головку я твою
Чудным, светлым, пурпуро́вым
Вновь румянцем оболью,
Чтобы в блеске этом новом
Ты роскошней зацвела;
И, узнавши жизни сладость,
Ароматнее была.
Роза, друг мой! роза, радость!»
Так солнце розе говорило,
Прекрасна роза та была;
Казалось, счастие садило
Ту розу, так она жила;
Роскошно, радостно цвела.
Послушавшись цветов владыки,
Свою любовь ему дала;
И рад был неба царь великий…
Светлей в лазури заблистало…
Он приласкал ее лучом…
Но роза бедная увяла,
Спаленная его огнем.
Ноктюрн
Месяц встал и озаряет
Сад серебряным лучом,
Свет таинственный играет
На лугах и над прудом.
Дышит всё прохладой сладкой,
Тишина среди полей.
И, как будто бы украдкой,
Песню начал соловей.
Он поет восторги счастья,
Громче песнь, слышней она!
И любви, и нежной страсти
Переливная полна.
Но тоска мне душу сжала,
Слезы льются из очей.
Вспомнил я: она певала,
Как поет мой соловей.
И пред мной встает былое:
Много счастья утекло,
Много, много горе злое
Мне на сердце ран зажгло.
Не расстаться мне с тоскою,
Не вернуть мне прежних дней,
И я слушаю с слезою,
Как поет мой соловей.
Василий Степанович Межевич (1814–1849)
Добрый домовой
Ночью, как в избе всё спало,
Добрый домовой
С казака снял покрывало,
Грудь закрыл рукой.
Поутру полна вся хата:
Батраки пришли
И за соль, за рыбу злата
Много принесли.
Ночью, как в избе всё спало,
Добрый домовой
Тянет с деда покрывало,
Грудь закрыв рукой.
Утро; старика толкают;
Вот проснулся он.
И о чем же извещают?
Внук ему рожден.
Ночью, как в избе всё спало,
Добрый домовой
Тихо сдернул покрывало
С девы молодой.
Он исчез; стучат у хаты,
Сонную зовут.
Кто? Зачем? Красавца сваты
Жениха ведут.
Как я был дитя, всё спало,
Добрый домовой
Снял с дитяти покрывало,
Грудь закрыл рукой.
Ранним утром, чуть зарею
Стал восток алеть,
Я бандуру взял и строю,
Стал играть и петь.
Семен Николаевич Стромилов
«То не ветер ветку клонит…»
То не ветер ветку клонит,
Не дубравушка шумит —
То мое сердечко стонет,
Как осенний лист дрожит;
Извела меня кручина,
Подколодная змея!..
Догорай, моя лучина,
Догорю с тобой и я!
Не житье мне здесь без милой:
С кем теперь идти к венцу?
Знать, судил мне рок с могилой
Обручиться молодцу.
Расступись, земля сырая,
Дай мне, молодцу, покой,
Приюти меня, родная,
В тесной келье гробовой.
Мне постыла жизнь такая,
Съела грусть меня, тоска…
Скоро ль, скоро ль гробовая
Скроет грудь мою доска!
К птичке
Благовестница природы!
Спой для праздника весны
Песню горней стороны,
И веселья, и свободы!