— Я должен привыкнуть, что ты постоянно сбегаешь от меня? Хоть бы туфельку оставляла, что ли, для полного соответствия жанру.
Я невольно бросила взгляд на свои изрядно потрепанные в межмировых скитаниях кеды и натянуто улыбнулась.
— Я, конечно, снова решительно ничего не понимаю, но все же не теряю надежду во всем разобраться, — уже серьезно сообщил Данила. — Костя почему-то пытается убедить меня в том, что вы исчезнете отсюда, как только отыщете Рюрика, или что вы там на самом деле ищете. Причем усиленно подразумевает, что я тебя больше не увижу — словно ты сгинешь в этом самом кургане.
Я абсолютно не знала, что сказать, поэтому просто стояла и молчала. Кузнец понял, что от меня ничего путного не добьется, разочарованно вздохнул и ушел.
Когда мы, наконец, остались втроем, Костя, к счастью, удержался от комментариев и повторил, уже для меня:
— Как я уже сказал, все определенно указывает на то, что вход в лабиринт должен быть внутри этого холма. Остается только найти его.
— Разве вы его еще не нашли? — не поняла я.
— А ты умеешь проходить сквозь камень? — ехидно поинтересовался Костя.
— Похоже, эта каменная плита очень большая, — заторопился встрять между нами Макс. — Мы натыкаемся на камень по всей вершине.
Только сейчас я заметила, что от центральной ямы по спирали расходится множество углублений, будто кто-то внезапно решил высадить на холме деревья.
— И теперь вы собираетесь перерыть весь холм? — с недоверием спросила я. — Это ведь не огород старушке вскопать.
— Я тоже подумал об этом, — подхватил Костя. — И поэтому я сейчас же отправлюсь к Федотову и обрадую его вестью, что желанный краеведческий музей имеет все шансы воплотиться в реальность.
— А каким образом радость Федотова нам поможет? — осведомился Макс.
— Попрошу его привлечь к делу энергичных добровольцев с лопатами, чего самим корячиться, — Костя торжествующе потер ладони.
Полуденное солнце жарило беспощадно, а кристально-чистый небосвод от горизонта до горизонта не давал ни малейшей надежды на передышку. Несмотря на это, холм походил на муравейник. После того, как обрадованный Федотов дал добро на оказание посильной помощи в раскопках (при условии, что это будет не в ущерб основной работе, которая, как известно всем поголовно, не волк, и никуда не убежит, а тут, глядишь, настоящего живого, то есть мертвого, Рюрика без тебя выкопают), наши помощники исчислялись десятками и все прибывали. Костя руководил работами, выглядывая с вершины неохваченные участки и распределяя по ним рабочую силу.
Примерно через час сломалась первая лопата.
— Нашел! — решил копавший мужик. Костя моментально оказался рядом.
— Да это же просто камень, — разочарованно протянул он. — Попробуй окопать его.
— А чем окопать-то, если лопата сломалась? — недоуменно спросил мужик.
— Здесь что-то есть! — послышался крик с другой стороны, и, забыв про неудачника со сломанной лопатой, главный археолог кинулся на зов.
«Что-то» оказалось еще одним камнем, об который сломалась еще одна лопата. По мере того, как палящее солнце двигалось по небосклону, количество сломанных лопат росло обратно пропорционально энтузиазму копавших. Гора ощетинивалась валунами, как броней, не желая пускать никого внутрь и раскрывать свои секреты.
Особенно хорошо это было видно со стороны, где в тенечке прохлаждались мы с Шариком. Компанию нам составляли зрители, в большинстве своем состоявшие из супруг тех, кто принимал непосредственное участие в раскопках. Из их разговоров и замечаний я сделала вывод, что ни Рюрик, ни мы сами сегодня популярностью у них не пользовались. Женщины совершенно справедливо полагали, что их благоверные могли бы проводить этот день с гораздо большей пользой для дома и семейного бюджета, и не скупились на красочные выражения своего мнения. Я не выдержала росшего негатива и отправилась к месту боевых действий.
Костя угрюмо оглядывал картину происходящего, как князь, наблюдающий за поражением верной дружины. Макс по правилам жанра держался за его правым плечом, аки преданный оруженосец.
— Что происходит? — негромко поинтересовалась я.
— Сам ничего не понимаю, — признался Костя. — Но, похоже, этот несчастный холм представляет собой не что иное, как монолит.
— Странно, вроде бы подобная структура рельефа для этой местности нехарактерна, — задумчиво проговорил Макс.
— Это порталы в иные миры для данной местности нехарактерны! — хмуро процедил Костя. — Вы лучше придумайте, как мне перед Федотовым объясняться — вон он идет.