— И что же ты здесь делать собираешься, землю пахать? — скептически осведомилась я.
— А хотя бы и пахать, — с вызовом заявил Макс. — Я на любую работу согласен. Я уже и к Федотову ходил, он согласен меня взять. А дома мне придется пойти по стопам отца, хотя у меня совершенно душа к этому не лежит.
— Макс, это так неожиданно. Честно говоря, я даже представить себе не могла, что у тебя бродят в голове подобные мысли. Скажи, а твое предполагаемое будущее в Заречье включает Варвару?
— Кто знает. — уклончиво ответил он. — От нее зависит. Но и от меня тоже, и это тоже здорово. Хочу дом построить, семью завести. Разве ты не хочешь того же? Остаться здесь, вместе с Данилой?
— Ох, Макс, я не знаю, — вздохнула я. — Для меня решить поменять всю свою жизнь из-за одного мужчины означает полную смену мировоззрения.
— Ну так и поменяй, рискни! Думаешь, у тебя будет когда-нибудь подобный шанс?
Макс, не трави мне душу. Не могу я тебе признаться, что думаю об этом постоянно, и прихожу в сладкий ужас от этой мысли. Я даже себе-то не могу честно в этом признаться.
— А как же Костя? Мы что, его одного отправим? С приветами для родных и друзей и просьбой не поминать лихом? — вымученно улыбнулась я.
Макс увильнул от ответа:
— Да все равно мы не имеем ни малейшего понятия, как вернуться. Так что вполне возможно, и не придется ничего решать: все уже давно решено за нас.
— Эй, Макс! — крикнул из колодца Вовка. — Ты будешь бревно вытаскивать или мне самому его наверх пихать?
— Извини! — спохватился Макс и принялся вытягивать очередной брус, отсыревший и поэтому очень тяжелый. Вытащив его на поверхность, отбуксировал к груде уже извлеченных балок и крикнул вниз:
— Вовка, вылезай, давай поменяемся.
Изрядно чумазый и промокший паренек вылез по хлипкой приставной лестнице и сел рядом со мной. Как только Макс исчез в яме, Вовка придвинулся ко мне и так душевно улыбнулся щербатой улыбкой, что я, как Пятачок, сразу вспомнила об одном срочном деле, которое ну никак нельзя отложить на потом. Я уже собралась проинформировать об этом Вовку и поспешно удалиться, как вдруг колодец ожил. Земля по краям ямы зашевелилась и стала уходить вниз, на глазах увеличивая проем. Послышался грохот падающих бревен, плеск воды и сдавленный вскрик Макса, еще несколько широких пластов земли отделились от края и съехали в яму, а потом стало тихо. Тихо и страшно.
— Вовка, беги за помощью, — негромко сказала я, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать дополнительного обвала. Вовка не двигался и молча таращился то на меня, то на яму.
— Беги, зови мужиков на помощь! — заорала я на него диким голосом. Паренек очнулся и понесся в сторону деревни, а я осторожно, на четвереньках, подползла к краю того, что только что было колодцем, заглянула вниз и увидела земляные завалы, из которых проглядывали обломанные бревна сруба. И где-то там, под этим всем, остался Макс! А я абсолютно ничего не могу сделать! Только молиться тем самым неведомым силам, чтобы он чудом остался в живых. И безответно звать его, отгоняя мысли о том, что с тем же успехом можно было бы обращаться к могиле.
Сильные мужские руки подняли меня на ноги, оттолкнули подальше. Я как во сне отошла в сторону.
Прибежавшие мужики быстро оценили ситуацию и, подбадривая друг друга матными словечками, а заодно выражая свое отношение к сложившейся ситуации, организовали спасательную операцию. Двое принялись разрывать завал, остальные стали срывать землю по краям, чтобы предотвратить дальнейшее обрушение. Минуты тянулись мучительно, я сидела, обхватив голову руками, и представляла себе, как каждое мгновение вытягивает из Макса жизнь. Кто-то положил руку мне на плечо, я подняла голову и увидела, что рядом стоит бледный Костя.
Земля была рыхлая, а спасателей много, но время продолжало утекать. Я боялась взглянуть на часы, как будто незнание, сколько уже ушло времени, каким-то чудесным образом могло его остановить. Копавшие скрылись в колодце с головой, землю уже не откидывали, а поднимали наверх ведрами. Потом начали вытаскивать обрушившиеся бревна, а затем снизу раздался крик:
— Вот он!
Мы с Костей подлетели к яме, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. Там, по пояс в жидкой грязи, двое мужиков осторожно доставали из-под обломков бревен Макса, не подающего признаков жизни. Перед глазами все поплыло, душа провалилась в обледеневшие пятки, но снизу крикнули: «Живой!», и я с облегчением выдохнула.
— Живой, живой! — пошло по рядам столпившихся вокруг зевак.
Макса обвязали веревкой под мышки и осторожно подняли наверх, бережно придерживая. Вытащили из колодца и положили на принесенное кем-то одеяло. Вокруг мгновенно собралась толпа. Макс лежал с закрытыми глазами и не шевелился, и я с ужасом подумала, что спасатели ошиблись, но тут он открыл глаза, обвел всех безумным взглядом и попытался сесть. Мы с Костей с двух сторон помогли ему приподняться.