— Скажем так — я готов принять вашу теорию, — сказал он очень спокойным тоном. И мне это его спокойствие совсем не понравилось. — Хотя, без доказательств, это всего лишь слова. Но я сделаю все, что смогу, чтобы вам помочь. Для начала, найдем Зару. Если она узнает, что вы ищете ее не для того, чтобы обвинить в поджоге и покушении, то, скорее всего, вскоре объявится. А я постараюсь, чтобы она узнала. А сейчас простите меня. Надо попытаться как-то осмыслить… все это.
Данила спрыгнул с подоконника, и торопливо вышел из дома. Я дернулась было бежать за ним, но поняла, что больше ничего уже не смогу ни сказать, ни сделать.
— Его реакция не очень-то вдохновляет, — обронил Костя. — Вряд ли он сможет чем-то помочь. Не пошел бы Федотову на нас стучать.
— Не пойдет, — возмутилась я. — Просто ему нужно время. И хоть какие-то доказательства.
И тут я кое о чем вспомнила. Будет ему доказательство!
24. ОТ СЕБЯ НЕ УБЕЖИШЬ
Мне пришлось побегать по деревне, чтобы найти Данилу. Его не было ни у бабки, ни в кузнице. Даже Зинаида его не видела! На всякий случай завернула на разоренный холм с тремя столбами, и, к своему удивлению, обнаружила кузнеца там. Он стоял на вершине и смотрел на знак на каменном дне ямы.
— Значит, параллельный мир? — проговорил он, не глядя на меня. — Такого я не мог предположить даже в самых смелых фантазиях.
— Да, трудно поверить, — признала я. — И, тем не менее, это правда.
— И насколько наш мир отличается от вашего?
— Что касается нашей страны — весьма.
— По крайней мере Россия-то существует? — усмехнулся Данила, но глянул на меня с некоторым опасением.
— Да, но на ее долю выпало немало… испытаний, — пробормотала я. — Да и сейчас все очень непросто.
Вот тут бы нам и пуститься в сравнение исторических путей нашей Родины в параллельных мирах, и, может быть, даже докопаться до того самого ключевого момента, в котором произошло столь грандиозное разветвление реальностей, но мне, честно говоря, было все равно. В этот самый момент для меня было важно одно — чтобы Данила поверил мне.
— У меня кое-что есть для тебя.
Я протянула ему листок, изрядно помятый и даже разок постиранный вместе с джинсами. Но рисунок был все еще хорошо виден — мой «фееричный» портрет.
— Узнаешь? — взволнованно спросила я.
Данила вгляделся и выхватил рисунок из моих рук. Его пальцы заскользили по изображению, повторяя контуры.
— Поразительно! Как будто бы я сам рисовал, но не помню, когда, — потрясенно сказал он. — Я таких феечек на первом курсе художки рисовал, пока в кузнецы не подался. Однокурсницам они очень нравились…
— Это твой рисунок. То есть твоего двойника из моего мира, — объяснила я.
— У меня в твоем мире есть двойник? — изумился Данила. — Мы очень похожи?
— Как клоны. И при этом абсолютно разные.
— Теперь я понимаю, почему ты так удивилась, когда в первый раз меня увидела. А мы… то есть вы… были близко знакомы?
— Нет-нет, — быстро ответила я. — Мы вообще только накануне познакомились. Ты… то есть он… в деревню к бабушке приехал — к Настасье Андреевне. На этюды.
— Значит, в твоем мире я все же стал художником? — заинтересовался Данила. — И как мои, то есть его, успехи на этом поприще?
— Не знаю, — промямлила я.
Даниле тем временем пришло в голову еще одно занятное предположение:
— Если в твоем мире есть мой двойник, то, получается, в моем мире где-то есть твой?
В сердце немедленно проснулась ревность… к самой себе? Неужели он хотел бы меня, то есть ее, найти?
— Не знаю, — повторила я, стараясь сохранять спокойствие. — Возможно, мое появление на свет было возможно только в моей реальности. А возможно, у нас у всех есть двойники во всех существующих мирах, проживающие разные варианты одной и той же жизни. Подозреваю, что этого нам узнать не дано, и проследят за этим те самые могущественные силы, которые сейчас выпроваживают нас из параллели.
— Так ты веришь, что пожар и колодец — это козни неких злых сил? — недоверчиво спросил Данила.
— Да, верю, — твердо ответила я. — Помнишь, ты же сам мне рассказывал, как стал кузнецом, и что дед отдал за это остаток своей жизни? Ты же поверил в эти неведомые силы. Они не злые и не добрые, они просто обеспечивают равновесие всех миров и реальностей. А мы своим присутствием здесь это равновесие кардинально нарушаем.
— Не только мировое, — медленно произнес Данила. — Ты нарушила и мое личное равновесие, а теперь я сам должен помочь тебе уйти из мира, который я до сегодняшнего дня считал единственным. Уйти навсегда, безнадежно и безвозвратно.