— Если что не ясно — я в Заречье до завтрашнего утра, ночевать буду у Настасьи, — объявила она и, мелодично позванивая украшениями, удалилась в вихре развевающихся юбок. Спокойно и невозмутимо, как будто только что объяснила, как дойти до дома культуры, а не поведала о тайне перехода в иную реальность.
"Сколько пришло — столько и уходит". Этими словами Зара вынесла мне приговор. Лишь теперь я осознала, как сильно надеялась, что каким-то чудом смогу здесь остаться. Оказалось, только этой робкой надеждой я и дышала последние дни, и, не признаваясь самой себе, уже приняла решение оставить свой мир, семью, друзей и всю свою прошлую жизнь ради того, чтобы быть с Данилой. Но без меня Макс с Костей не смогут вернуться домой.
Я нашла в себе силы кивнуть ребятам, и, кусая изо всех сил губы, спустилась с холма.
Шарик деловито бежал впереди, ничуть не сомневаясь в том, куда направляется его удрученная хозяйка.
Выслушав меня, кузнец сказал только одно:
— С этого момента я не расстанусь с тобой ни на минуту.
— Даже в туалет вместе будем ходить? — попыталась пошутить я.
Он улыбнулся, обнял меня и поцеловал в макушку.
— Если бы это помогло, то да, — пробормотал он.
— Ничего не попишешь, ребятки, — сокрушалась бабка Настя, разливая чай, — Видать, не суждено вам вместе быть. И то радуйтесь, что хоть краткое счастье выпало. А сколько людей и без того по жизни бредут.
— Бабуля, ты ведь рассказывала, как деду удалось изменить мою судьбу, — нетерпеливо спросил Данила. — Быть может, есть какой-то способ и Катину судьбу переменить?
— Даже не думай! — прогремел сварливый голос Зары из дверей. Цыганка входила в избу, нагруженная свертками и пакетами. — Ишь, куда замахнулся. Яков еще дешево отделался — всего-то десятком лет жизни. А могло быть куда хуже.
"Куда хуже?" — подумала я, но спрашивать не стала, вдруг поняла, что есть куда, и мне это совершенно не хочется знать.
— Я же говорила: ходить по чужим дорогам — обязательно во что-то вляпаешься, — с удовлетворением проворчала гадалка, усаживаясь за стол.
"Получается, мы в друг друга вляпались", — грустно подумала я.
Тем временем бабка Настя и Зара вели себя, как давние подружки, очевидно предвкушая увлекательные посиделки за бутылочкой настойки по особому рецепту. Я толкнула кузнеца под локоть и показала глазами на выход.
— Нам пора, — сказал он, поднимаясь. Перед уходом Настасья взяла с меня слово, что мы ни в коем случае не исчезнем, не попрощавшись, а Зара прожгла нас строгим взглядом и погрозила пальцем.
— Куда отправимся? — спросил меня кузнец, когда мы оказались на улице.
Было уже совсем темно и, на удивление, прохладно.
— Как будто погода меняется, — заметила я.
— Ты меняешь тему? Я спросил, где мы проведем эту ночь? — строго переспросил он.
— Это звучит волшебно. Спроси еще раз, — прошептала я.
— Я спросил: где мы проведем эту ночь? — повторил он, целуя меня в щеки, в лоб, в кончик носа.
Я улыбнулась и показала пальцем наверх.
— Что поделаешь, раз терем с дворцом кто-то занял, — улыбнулся он, пропуская меня вперед на лесенку.
Вы когда-нибудь чувствовали, каким ценным может быть время? Как песок нашей жизни, который высыпается неумолимо, безвозвратно и безостановочно, вдруг превращается в чистое золото? И тогда одна ночь стоит всех ночей — и прошлых, и будущих. Быть вместе, зная, что придется расстаться, встречать рассвет, сожалея, что нельзя его задержать. Но все проходит, и все остается. Остается драгоценным воспоминанием в сердце, в памяти, в душе. И когда-нибудь ты поймешь, что именно ради тех бесценных часов, минут и секунд и стоило жить.
27. ОДНО СЕГОДНЯ СТОИТ ДВУХ ЗАВТРА
Утром мы были разбужены настойчивым стуком в дверь избушки. Стук был громким и бесцеремонным, точно стучавший ни на секунду не сомневался в своем праве. Из дома не доносилось ни звука: бабка Настя и Зара либо крепко спали, либо куда-то сбежали с утра пораньше. Стук повторился и дополнился окриком.
— Хозяева! Открываем!
Мы с Данилой переглянулись. Такая наглая самоуверенность не предвещала ничего хорошего. Данила прижал палец к губам, и принялся передвигаться по направлению к окну. Но сделать бесшумно это ему не удалось. Неудачный шаг — и ветхие перекрытия заскрипели оглушительно и протяжно. Кузнец замер, но было поздно.
— Эй, там, на чердаке! Спускаемся! — скомандовали снизу.
Данила выглянул, нарочито зевая и потягиваясь.
— Что случилось?
— Слезай, поговорить надо.